Книга Смертельная глубина, страница 120 – Уилл Дин

— По вашим словам кажется, – говорит Андре, – что одному из нас точно придется это делать. Что вам известно такое, о чем мы не в курсе?

Тридцать восемь минут.

Тридцать семь с половиной.

Еще чуть-чуть. Если они не решат снова сбросить счетчик.

Я как ястреб наблюдаю за Андре, но уже думаю о жизни за пределами камеры. Все, что у меня есть сейчас, – это семейство уток, один родитель и два утенка. Джилли следит за ними, пока я здесь. Периодически их подкармливает. Она думает, мне стоит завести щенка: живое, дышащее, домашнее животное, о котором нужно заботиться. Наверное, она права. Она говорит, я смогу оставлять его у нее, когда и если буду уходить на работу в море. Она произносит «когда и если», потому что хотела бы, чтобы я бросила водолазное дело. По ее мнению, мне бы больше подошла приятная офисная работа, и, если я возьму деньги со страховки Стива и в будущем продам мой теперь уже слишком большой дом, даже о приличной зарплате беспокоиться не придется.

Но разве это справедливо по отношению к собаке?

Андре осторожно, чтобы не задеть его, тянется над телом Джамбо и начинает собирать свои вещи, периодически поглядывая на меня через плечо. Старший детектив-инспектор Макдуфф попросил нас собрать все, что у нас есть, в чистый пластиковый мешок. Он сказал, что забрать вещи мы не сможем, пока их не проверят, а полиция не сфотографирует камеру.

Он удалил записи с камеры.

Не спускай ему это с рук.

Позволяю мыслям накрыть меня. Я слишком вымоталась, чтобы бороться с ними.

— Ты понимаешь, что это только начало? – говорит Андре, чуть задыхаясь. – Ты когда-нибудь участвовала в расследовании Инспекции по безопасности?

Я чешу затылок и качаю головой.

Тридцать три минуты до открытия люка.

— А ты когда-нибудь участвовал в расследовании? – спрашиваю я.

Он кивает, затягивает свой пакет и тяжело опускается на скамью.

Я жестом прошу его продолжать.

— «Эстония». Я не могу говорить об этом.

— Ясно.

Он чешет голову, злобно запуская ногти в скальп, а потом сталкивает упаковку с противоядием со стола и наклоняется, чтобы поднять.

— Судовая компания и спасатели дали показания. Они знали, что пошло не так – носовой визор отделился от корабля, трап сдвинулся. Они говорили об ужасах той темной ночи. А мы могли рассказать только о том, что видели потом, когда опустились вниз, полагая, что понимаем, чего ожидать.

— А внизу было что-то, чего вы не ожидали?

— Не дави на меня! – кричит он, почесывая шею.

Я вздрагиваю. Прижимаюсь спиной к изогнутой стене камеры.

— Мне трудно спать, если я вспоминаю о том, что видел.

Он резко трясет головой, перхоть сыплется во все стороны, а потом Андре улыбается:

— Я люблю добрые истории, понимаешь? С хорошим концом.

Я притягиваю упаковку с противоядием ближе к себе:

— Что ты имеешь в виду?

Тридцать одна минута.

Мое дыхание ускоряется.

В сознание проникает настолько темная мысль, что я кривлюсь. Мне приходится оторвать заусенец, чтобы выгнать ее.

— Тихо, – бормочу я самой себе. Смотрю на упаковку в руках, а потом на глаз в иллюминаторе.

— Ты велишь мне молчать? – говорит Андре.

Двадцать девять минут.

Что-то не так. Даже по сравнению с тем, как было прежде.

— Пожалуйста, откройте люк, – прошу я.

— Двадцать восемь минут, – говорит Халвор.