Книга Величие. Книга 2, страница 107 – Мария Тиамат

— Пьерше! Сколько тебя ждать? А…

Сепиру осеклась, увидев их вместе. Граф же, раззадоренный танцем, воспринял её появление по-иному.

— Точно! Давайте потанцуем все вместе, – воодушевлённо воскликнул он, отпуская эльфийку и делая шаг по направлению к баронессе.

Та нахмурилась.

— Что за глупости?

— Да подожди, устроим соревнования…

— Вот ещё. Пьерше, успокойся! Если вы тут развлекаетесь, так я пойду, с Кэрелом лучше поболтаю.

— …Мы с тобой, Шиа с Аурелием. Почему нет?

— Больно надо.

— Да брось, ты просто стесняешься… Сейчас я тебя научу. – Пьерше двинулся к ней, ухмыляясь и игриво протягивая руки.

Взгляд Сепиру вдруг сузился, стал злым и колючим. Ладонь тихо, но твёрдо легла на эфес, и комнату будто сковало льдом.

— Не подходи, – зловеще прорычала она. – Только попробуй.

Пьерше моргнул, будто очнулся. Замер на полпути, растерянно вертя головой.

— Да ты что… Сепиру, прости, я не хотел!

От его восклицания баронесса вздрогнула, тоже приходя в себя. Атмосфера враждебности рассеялась так же стремительно, как и сгустилась, оставляя после себя сильное смущение. Граф встревоженно смотрел на хмурящуюся баронессу, жалея о содеянном. Сепиру же потупилась, не зная, куда провалиться из-за того, что впала в панику, а не отделалась от приятеля сарказмом, как обычно. Что на неё нашло?

— Так, почему все веселятся без меня? – Аурелий, объявившийся вслед за ней, оказался благословением. – Шиа, пойдём обедать, ты уже, наверное, выбилась из сил… Эм, что-то произошло?

— Да ничего такого, снова мои дурацкие шутки. В этот раз даже Сепиру достал, – наигранно засмеялся Пьерше, нервно взъерошивая свои короткие волосы.

— Нет. Всё нормально. Правда. – Сепиру постаралась улыбнуться, однако выражение лица вышло измученным.

— Что ж, прошу всех к столу. – Аурелий сделал беспечный вид, будто ничего не произошло. – Арэйсу, ты идёшь?

Княгиня стояла, задумчиво заведя руки за спину и опёршись ладонями на подоконник. Даже странная ссора Сепиру с Пьерше не привлекла её внимания. Шиа в тревоге оглянулась: чем ближе был бал, тем напряжённее становилась Арэйсу. И без того обыкновенно держась на расстоянии, она теперь и вовсе ушла в себя. Накануне Шиа обнаружила Арэйсу в гостиной – та стояла, как истукан, ровно посередине, руки опущены вдоль тела, глаза тревожно устремлены в окно. У ног её лежала оброненная книга.

— Арэйсу, привезли образцы тканей и вышивок! Пойдём посмотрим? – радостно позвала её эльфийка.

— Ах, вот как? – только и произнесла княгиня бесцветным голосом.

Казалось, что весь мир представляется ей таким же тусклым. С тех пор эти состояния стали повторяться.

Для окружающих, возможно, и не было никакой разницы в поведении Арэйсу, однако Шиа, давно проводившая с ней много времени, не ошиблась: Арэйсу действительно страдала. Страдание это копилось незаметно, капля по капле, и только теперь, разлившись жгучей смесью, дало о себе знать. Вновь княгиня мучительно скорбела о принятом Аурелием решении прекратить её затворничество в лесу. Там, в тиши и одиночестве, она могла незаметно для себя погружаться в безумие, надеясь, что однажды и правда уже проснётся ничего не осознающей вещью. Здесь же, в столице, возникала необходимость постоянно на что-то реагировать. Это тормошило Арэйсу и выводило её из равновесия. Особенно Шиа. Эльфийка была чем-то невыносимым. Контрасты её характера порой ошеломляли, и Шиа более, чем кто-либо, вносила диссонанс в мироощущение Арэйсу. Если прежде княгиня находила облегчение в собеседнице, то теперь тяготилась её присутствием.