Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 355 – Мэн Сиши

— Подлинный клинок Митакэ вовсе не у Асано Савы. Он носит при себе подделку – и, скорее всего, как раз для того, чтобы отвлечь врагов от человека с настоящим мечом. – Янь Уши завернул отполированную до блеска бамбуковую палку в шелковый отрез и крутанул ее в руке. На первый взгляд получившийся сверток выглядел вполне убедительно. – Если я сейчас пущу слух, будто по воле случая мне посчастливилось завладеть подлинным клинком Митакэ, то, как полагаешь, что сделают люди?

— Многие примут ваши слова за чистую монету, – согласился Шэнь Цяо. – И тогда они из кожи вон вылезут, лишь бы всеми правдами и неправдами отнять у вас бамбуковую палку.

Слова «бамбуковая палка» он выделил голосом.

Янь Уши злорадно усмехнулся:

— А дальше, предположим, я позабочусь, чтобы она попала к Асано Саве и про то прознал весь белый свет. Как думаешь, сможет ли он тогда за всю свою жизнь отмыться от подозрений?

Шэнь Цяо уже в общих чертах догадался, что задумал Янь Уши.

Он не столько хотел насолить Асано Саве и выместить недовольство, сколько преследовал собственные далеко идущие цели. Демонический Владыка всегда любил мутить воду и в безветренную погоду не упускал ни малейшей возможности поднять очередную бурю. А теперь Поднебесная вновь погрузилась в смуту, словно вернулись времена противостояния Северной Чжоу и Южной Чэнь, и Янь Уши просто обязан был вмешаться, подливая масла в огонь и незаметно направляя события к собственной выгоде, дабы собрать щедрый улов.

Не зная, впрочем, что именно собрался предпринять глава Янь, Шэнь Цяо счел за лучшее воздержаться от любых действий и спокойно понаблюдать. В конце концов, несмотря на недобрые умыслы, глава Янь не всегда творит зло, а в причинах и следствиях мировых потрясений он до сих пор разбирался куда лучше даоса – это Шэнь Цяо не мог не признавать.

Немного помолчав, Шэнь Цяо заметил:

— Верно, очень скоро они горько пожалеют, что сегодня попались на вашем пути.

— Не случись тебя здесь этой ночью, и парнишка встретил бы верную смерть, а его брат с сестрой, оставшись без защитника, вскоре последовали бы за ним в мир иной. И ты еще жалеешь их?

— Мне никогда вас не переспорить, – покачал головой Шэнь Цяо.

Янь Уши усмехнулся:

— Тогда послушай меня: холодные ночи долги, а я как раз подогрел вино. Ешьте и пейте вдоволь, чжанцзяо Шэнь, – так у вас будут силы заботиться о благе Поднебесной.

Он говорил шутливо, но в его голосе слышались и добрые нотки, словно он уговаривал непослушного ребенка.

Шэнь Цяо смутился. Загадочный чжанцзяо могущественнейшей даосской школы Поднебесной, стоявший перед Асано Савой точно гора Тайшань, полный спокойного достоинства, вмиг исчез, точно и не бывало. Возвышенная суровость сменилась очаровательной непосредственностью.

Жэнь Ин так и замер в удивлении, позабыв даже про куриное крылышко у себя в руке!

Стояла осень.

Пронизывающий ветер гулял по всей земле от края до края. Везде, куда ни кинь взгляд, царила разруха, под ногами попадалась битая черепица. Земли эти переменились до неузнаваемости, не осталось ничего, что напоминало бы их прежний облик.

Ведя коня под уздцы, Ци Фэнгэ остановился на берегу Хуанхэ.

В прошлом году прорвало плотину, река разлилась, затопив деревни и поля, и десятки тысяч людей остались без крова. Сейчас ни на том, ни на другом берегу не виднелось ни души. Если тут когда-то и были поселения, то жители давно покинули их.