Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 315 – Мэн Сиши

Она чуть не сказала «вышвырните», но вовремя спохватилась, что Шэнь Цяо – тоже даос, и во избежание недоразумений решила выразиться вежливее.

Император же понял, что все его отборные воины и опытные полководцы – ничто перед прославленными мастерами из цзянху.

Хоть Чэнь Шубао и воспитывался Жуянь Кэхуэем, его с малых лет готовили к трону, и никто не считал необходимым обучать мальчика боевым искусствам. Да и сам он предпочитал сражениям четыре занятия благородного мужа: игру на цине, вэйци, живопись и каллиграфию. И хотя Чэнь Шубао всегда окружали умелые и отважные бойцы, юноша никак не соприкасался с вольницей-цзянху. А теперь мир цзянху, казавшийся таким далеким, вдруг очутился с ним рядом.

У него на глазах мать прогнала приглашенных им даосов, а Шэнь Цяо с Янь Уши любезно пригласила в императорские покои. А ведь Янь Уши не выказал ему ровным счетом никакого почтения! Императрица даже не поинтересовалась его мнением, явно дав всем понять: в ее глазах он не император, а одно название.

— Ваше величество, не желаете ли вернуться в палаты Курящихся Благовоний? – с опаской осведомился евнух, подойдя к государю.

Чэнь Шубао поглядел на него:

— Не желаю ли вернуться? А как я могу не желать? Ты посмеешь не выполнить приказ вдовствующей императрицы?

Евнух не решался вымолвить ни слова в ответ.

— Ступай, принеси вина! – распорядился Чэнь Шубао. – Мы желаем поставить танец, и Нам надобно записать слова, а без выпивки на ум ничего не идет!

— Но вдовствующая императрица… – запинаясь, начал евнух и замолчал под пристальным взглядом Чэнь Шубао.

— Ты служишь Нам или вдовствующей императрице? Если так верен императрице – перейди на службу к ней!

Евнух залепетал, что не посмеет, и спешно покинул государя, отправившись за вином.

Тем временем Лю Цзинъянь провела гостей в императорские покои. Накрытый стол ломился от вин и изысканных яств. Вдовствующая императрица жестом велела стражникам покинуть зал, но те замешкались, и Лю Цзинъянь улыбнулась:

— В вашем присутствии нет нужды. Глава Янь и совершенномудрый Шэнь столь могучие бойцы, что убить меня им легче, чем пылинку сдуть. Будь у них дурные намерения, они бы не стали так долго выжидать. А потому не нужно оскорблять их подозрениями, ступайте!

Оставшись без посторонних глаз, Лю Цзинъянь заговорила:

— Мой сын повел себя грубо. Прошу, не держите на него зла, господа. Позвольте узнать, что за важное дело привело вас во дворец? Не стесняйтесь, говорите откровенно: если сей скромной госпоже по силам помочь вам, она приложит для того все усилия.

— Сей ничтожный даос и вправду пришел с севера и нашел приют под крышей обители Белых Врат, – сказал Шэнь Цяо. – Случилось так, что явился я туда как раз, когда императорский гонец созывал даосов ко двору. Поддавшись любопытству, я отправился с остальными, только и всего. Не тревожьтесь, вдовствующая императрица, мы не хотели никому вреда.

Лю Цзинъянь слегка удивилась: она знала, что эти двое – отнюдь не простые люди, и думала, что за их появлением во дворце наверняка что-то кроется.

— Раз так, неужто и главу Яня привел сюда всего лишь случай?

— Захоти я убить Чэнь Шубао, я не стал бы церемониться, – отозвался Янь Уши.

Лю Цзинъянь снова улыбнулась:

— Скажи мне такие слова кто иной, я бы не поверила, но, когда слышу их от главы Яня, у меня нет и тени сомнения. Во всей Поднебесной разве найдется вам ныне соперник? Рассказывают, что на пике Полушага вы, глава Янь, одолели Хулугу. Поистине величайшее деяние на всей Центральной равнине! Я восхищена до глубины души и о том лишь жалею, что мое высокое положение не позволило мне воочию увидеть бой. По счастью, мне все же выпала возможность лицезреть вас, глава Янь, и позвольте в часть нашей встречи и в знак уважения поднести вам чарку вина.