Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 299 – Мэн Сиши

Охранник Лю поначалу отнесся к Шэнь Цяо с большим любопытством и принялся расспрашивать, кто тот таков. Но даос не стал выкладывать ему всю подноготную и отговорился тем, что он простой монах, несколько лет изучал боевые искусства, а теперь странствует по белу свету, словно вольное облако или дикий журавль.

Странствующие даосы в те времена встречались нередко, и охранник Лю, объездив всю Поднебесную, много их повидал. Услышав ответ, он тут же потерял всякий интерес к новому попутчику и беспокоился лишь, как бы Шэнь Цяо не заморочил голову барышне Ли: даос был хорош собой и вполне мог воспользоваться своим обаянием, чтобы выманить у девушки кое-какие ценности, а то и еще хуже – как бы не соблазнился он сам красотой барышни и не учинил с ней чего недоброго.

Неудивительно, что у охранника Лю возникли подобные опасения: барышня Ли была в том возрасте, когда, как сказал поэт, дева нежна, словно бутон кардамона, когда в юном сердце только-только появляются первые ростки чувств. Разве могла она устоять при виде даоса, обликом подобного бессмертному небожителю? Правила приличия запрещали барышне показываться монаху, но она не раз посылала ему то сладости, то цветы. И хотя девушка не забывала и охранника Лю, он прекрасно понимал истинную причину: барышне приглянулся Шэнь Цяо.

Сам же даос знал: пытаться развеять заблуждения охранника Лю бесполезно – пожалуй, это только ухудшит дело, подкрепив его подозрения. К тому же, добравшись до Цзянькана, каждый пойдет своей дорогой, а ехать оставалось всего ничего: незачем вести задушевные разговоры со случайным знакомцем.

Так прошло несколько дней, и наконец путешественники оказались у подножия горы Цяньлун в местности Хуайнань. Видя, что до ближайшего городка еще далеко и до темноты им туда не поспеть, охранник Лю подал остальным знак остановиться, решив заночевать прямо здесь.

Пространство тут было ровное и открытое, а возвышавшаяся поблизости гора защищала от ночного ветра. Охранник Лю знал свое дело, когда распорядился устроить здесь привал: то было и впрямь хорошее место для ночлега. Однако Шэнь Цяо с его обостренным чутьем мастера боевых искусств уловил что-то неладное.

Не выдержав, он огляделся по сторонам.

Солнце садилось, небо темнело. Благодаря неустанной работе с внутренней ци глаза даоса, когда-то почти незрячие, теперь обрели прежнюю зоркость. Но как он ни вглядывался, ничего подозрительного так и не заметил.

— Почтенный монах, – охранник Лю подошел лично пригласить его к столу, – не желаете ли отведать вяленого мяса, если, конечно, вы не воздерживаетесь от скоромного?

По правде говоря, ему не было дела до этого чересчур учтивого и благообразного даоса, но за плечами даос носил меч, притом весьма простой и неброский на вид, выдававший в хозяине опытного бойца. Случись что в дороге – на такого спутника можно рассчитывать. Да и тому, кто зарабатывает на жизнь, бродя по цзянху взад-вперед, лучше иметь побольше друзей и поменьше врагов.

Шэнь Цяо не воздерживался от скоромного, хотя обыкновенно и предпочитал постную пищу. Но в странствиях он никогда не привередничал и потому не стал отказываться от приглашения охранника Лю. Поблагодарив его, он присоединился к остальным и принялся за еду.

Госпожа Ли вместе с дочерью отдыхали в повозке, задернув шторы и полностью отгородившись от чужих взоров. Вокруг повозки расположилась прислуга, а охранники, не желая тревожить нанимательницу, устроились поодаль, на расстоянии нескольких десятков шагов.