Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 300 – Мэн Сиши

— Почтенный монах, вы держите путь в Цзянькан, а есть ли вам где остановиться? Если нет – можете пойти в обитель Белых Врат, что у городской стены. Еще рассказывают, будто новый император весьма интересуется даосской магией: с вашим обликом и дарованием, почтенный монах, вас непременно высоко оценят, ежели вы отправитесь ко двору.

Шэнь Цяо потерял дар речи, не зная, плакать или смеяться. Хоть он и был даосом, но пилюли бессмертия не изготавливал и талисманы не рисовал. Видите ли, даосы тоже бывают разные!

Но он не стал возражать охраннику Лю, вместо того спросив:

— Мне помнится, династия Чэнь всегда опиралась на конфуцианцев. Отчего же новый государь заинтересовался даосизмом?

Лишь очутившись в землях Чэнь, Шэнь Цяо узнал, что прежний император Чэнь Сюй^[94] недавно почил, и на трон взошел его законный наследник Чэнь Шубао^[95], старший сын Чэнь Сюя и императрицы Лю Цзинъянь. Но даос не забывал и о том, что земли Чэнь всегда считались вотчиной академии Великой реки, а вдовствующая императрица Лю Цзинъянь приходилась Жуянь Кэхуэю младшей сестрой по учению.

Охранник Лю покачал головой и рассмеялся:

— Мне-то откуда знать? Может, император просто возжелал отведать волшебную пилюлю? Правители испокон веков гнались за вечной жизнью, да и мы в цзянху говорим, что вершина в постижении боевых искусств – это удел бессмертных небожителей.

Так-то оно так, но правитель, что вместо государственных дел гоняется за призрачной мечтой и все свои помыслы посвящает поискам пилюли бессмертия – напрасному труду, плоды которого не увидеть вовек, – поистине сажает дерево вверх корнями.

Впрочем, Шэнь Цяо понимал, что простой охранник не сможет многого ему сообщить, а потому не стал больше его расспрашивать. Завязалась ничего не значащая беседа, а когда совсем стемнело, все принялись расходиться и готовиться ко сну.

— Монах Шэнь, вы не собираетесь отдыхать? – удивился охранник Лю, заметив, что Шэнь Цяо по-прежнему сидит под деревом в позе лотоса, прикрыв глаза.

Стояло лето, и на природе люди могли позволить себе пренебречь удобствами, к тому же палаток они с собой не брали. Кто-то спал прямо на земле, кто-то – на груженных поклажей повозках, укрывшись лишь верхним платьем. Больше им ничего и не требовалось, чтобы худо-бедно провести ночь. Охранник Лю, как и его товарищи, давно уже привык к подобному образу жизни и ничуть им не тяготился.

— Я привык отдыхать, погружаясь в созерцание, – даже ночью. Не тревожьтесь обо мне, брат Лю, – улыбнулся Шэнь Цяо.

Охранник Лю вздохнул, по-хорошему завидуя даосу:

— Эх, во время ученичества я и сам часто проводил ночи в созерцании. Как жаль, что долгие годы я весь в заботах и хлопотах: за день так умотаюсь, что к вечеру голова кругом идет – только бы прилечь и уснуть! Я давно уж забросил даже работу с внутренней ци, которой обучил меня наставник!

— Позвольте узнать, брат Лю, из какой школы ваш учитель? – как бы между прочим поинтересовался Шэнь Цяо.

— Я воспитанник школы Чжуннань, – ответствовал охранник Лю.

— Выходит, вы соученик Чжансунь Чэна? – воскликнул Шэнь Цяо, не ожидавший такого ответа.

— Шисюн Чжансунь – личный ученик главы, родом из старинной знатной семьи Северных династий, а я – из простолюдинов, к тому же обучался как внешний ученик, недостойный столь прославленной школы, – удрученно поведал охранник Лю. – Разве посмею я величаться соучеником шисюна Чжансуня?