Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 267 – Мэн Сиши

Умилившись торжественности речей Шэнь Цяо и их искреннему тону, Янь Уши поддался порыву и потрепал его по плечу:

— И ты все еще отрицаешь, что вы с олененком похожи? Обернись и посмотри сам.

На свете полно умных людей, но немного найдется тех, кто честен с самим собой, кто видит собственные недостатки. А еще меньше тех, кто смело признает ошибки и готов исправиться, обнаружив порок, – таких, пожалуй, сыскать труднее, чем перо феникса или рог цилиня.

Что до Шэнь Цяо, то сердце его было что стекло – столь же прозрачное и чистое. Добрый и понимающий, он всегда и ко всем относился с участием и терпением, даже к тем, кто разительно отличался от него самого.

Прикосновение Янь Уши застигло Шэнь Цяо врасплох: он отпрянул и невольно оглянулся.

Прямо на него смотрели круглые глаза олененка, и в их влажной черной глубине отчетливо проступало его собственное отражение. Сразу смягчившись, Шэнь Цяо протянул руку к шее малыша и приласкал его, а тот опустил голову и лизнул ему ладонь. Шэнь Цяо не удержался от улыбки.

— Спасибо тебе, А-Цяо, – вдруг сказал Янь Уши.

Был ли на белом свете хоть один человек, кому посчастливилось услышать от главы Яня слова благодарности?

Шэнь Цяо замер, а потом обернулся к нему.

Янь Уши, посмеиваясь, глядел на даоса:

— Спасибо, что ты отплатил добром за все причиненное тебе зло и пришел мне на помощь. Я аж со счету сбился, сколько раз ты меня выручал – разве за то не следует тебя хотя бы поблагодарить?

— Вы тоже не раз помогали мне, – заметил Шэнь Цяо, – так зачем говорить «спасибо»?

— Выходит, наша дружба вышла на ту ступень, на которой слова благодарности не нужны? – с напором уточнил Янь Уши.

Шэнь Цяо почуял в вопросе подвох, но не успел сообразить, что именно его насторожило, как Янь Уши продолжил:

— Ты знаешь, что врагов я нажил немало, но дружбу за всю жизнь свел с одним-единственным человеком – с тобой. Я сражусь с Хулугу, и кто знает, чем закончится для меня этот бой, победой или смертью. Мне нужно на кого-то оставить моих сиротинушек, и никто, кроме тебя, в голову не приходит.

Шэнь Цяо замер в полной растерянности:

— Сиротинушек? Каких сиротинушек?

Голова его опустела, он никак не мог собраться с мыслями, к тому же глава Янь выглядел непривычно серьезным и сосредоточенным: обыкновенно уголки его губ приподнимались в неуловимой усмешке, а то он и вовсе заходился в неистовом хохоте, но сейчас в его пугающе напряженном взгляде не было ни намека на улыбку, и оттого любой бы невольно обратился в слух, страшась упустить хоть одно слово.

— В обучении воспитанников школа Чистой Луны следует принципу «качество важнее количества», – донесся до Шэнь Цяо голос Янь Уши. – Вот почему у меня до сих пор лишь два ученика: Бянь Яньмэй да Юй Шэнъянь. Притом Бянь Яньмэй – отнюдь не выдающийся мастер, напротив, он довольно средний боец, зато весьма одарен в другом.

Шэнь Цяо вполне согласился с таким суждением: Бянь Яньмэй и вправду обладал незаурядными способностями во всем, что касалось людских взаимоотношений. Именно его стараниями Чистая Луна так прочно обосновалась при дворе, глубоко пустив корни как в стенах дворца, так и за его пределами. Юйвэнь Юнь приложил все силы, чтобы уничтожить Чистую Луну, лишить ее всякого влияния, но с приходом новой династии Чистая Луна тут же вернула себе прежний вес, и немалая заслуга в том принадлежала именно Бянь Яньмэю. Янь Уши, может, и превосходил ученика в прозорливости и изворотливости, но ему недоставало терпения самому заниматься столь щепетильными делами.