Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 268 – Мэн Сиши

— Что до Юй Шэнъяня, – продолжал Янь Уши, – он может стать прекрасным бойцом, но сейчас еще слишком молод. Если я погибну, они останутся совсем одни. Удружи, пригляди за ними.

«Если я погибну…»

Шэнь Цяо вздрогнул. Сердце его отчего-то защемило, как никогда раньше.

Он помнил нападение пяти мастеров на Янь Уши близ тогонской столицы: когда Шэнь Цяо, позабыв былые обиды, подоспел на место боя, тот уже лежал на земле без сознания. В тот миг Шэнь Цяо подумалось, что глава Янь мертв, но…

Тогда его горький вздох был лишь знаком сожаления, скорби по великому мастеру, покинувшему сей мир, но сейчас его захлестнуло иное, не поддающееся описанию чувство.

— Ты что, расстроился из-за меня? – удивился Янь Уши, увидев, как Шэнь Цяо изменился в лице, и вдруг прыснул со смеху.

Даос взял себя в руки:

— Вы говорите, ваше Демоническое сердце исцелилось и изъян устранен – значит, с Хулугу вы сможете сражаться в полную силу.

— Верно, – улыбнулся Янь Уши, – но в бою всегда может случиться что-то непредвиденное, особенно когда дерешься с Хулугу. Или же, зная меня, ты ожидал, будто я самоуверенно заявлю, что непременно его повергну?

Шэнь Цяо тоже улыбнулся:

— Если бы глава Янь сказал что-то в таком духе, я бы и впрямь нисколько не удивился.

И тут ему вспомнились «сиротинушки»: Шэнь Цяо внезапно понял, что сам не знает, плакать или смеяться. Какие из Бянь Яньмэя с Юй Шэнъянем несчастные сиротинушки? Что тот, что другой сами кого хочешь в цзянху обидят. Он подумал, что так ничего и не ответил Янь Уши, и сказал:

— Я исполню вашу просьбу, глава Янь, и сделаю все возможное, дабы защитить ваших учеников. Пока они блюдут законы земные и небесные, я всегда приду на помощь Чистой Луне.

Люди цзянху верны данному слову, всякий обет для них – дороже золота, а обещание из уст Шэнь Цяо, с его-то нравом, и вовсе бесценно. Пока он жив, сделает все, чтобы исполнить просьбу Янь Уши.

Но даже добившись ответа, Янь Уши не успокоился.

— А-Цяо, ты так добр ко мне. Как мне отблагодарить тебя? – В словах Янь Уши чувствовалась такая искренность, такая сердечность, какой Шэнь Цяо от него вовек не видывал.

— Помогая другу от всего сердца, разве ждешь благодарности? – заметил Шэнь Цяо.

Янь Уши, как будто не услышав даоса, продолжил:

— Другие грезят о несметных богатствах, почете и славе, но для тебя все это – пустое.

— Отнюдь нет, – поправил его Шэнь Цяо. – По правде говоря, я и сам ценю и почет, и славу.

— Неужели? – удивился Янь Уши.

— Гора Сюаньду не может отгородиться от мира, и, раз я хочу ее защитить, я и сам не могу от него отрешиться, – пояснил Шэнь Цяо. – В цзянху лучшая опора – это сила, но школа Сюаньду следует даосскому учению, и потому ей не обойтись без связей с императорским двором. Вы свели меня с Ян Цзянем, и теперь школа Сюаньду утвердилась в Чанъане, за что я вам весьма признателен.

Янь Уши усмехнулся: даос все понял.

— Так что и от почета со славой есть прок, – подытожил Шэнь Цяо. – Главное – не поддаваться искушениям и сохранять трезвую голову, только и всего.

Простая, всем известная истина, вот только сказать легче, чем сделать. И Юй Ай, и Тань Юаньчунь наверняка рассуждали так же, но оба сбились с пути.

— Ты не такой, как все остальные, – мягко ответил Янь Уши. – Для тебя все мирское – действительно суета. Сколько я ни ломал голову, так и не придумал, чем тебя отблагодарить.