Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 240 – Мэн Сиши

Лэ Ань и Юнь Чан, само собой, помогали учителю. Увы, они были слишком молоды и еще не успели в совершенстве овладеть боевыми искусствами, а потому противостояние с Сяо Сэ и Бай Жун оказалось им не по силам. Вскоре юноши очутились в заведомо проигрышном положении – куда ни повернись, враг уже был наготове.

Углядев брешь в защите Юнь Чана, Сяо Сэ голой рукой пронзил стену из «ци меча» противника и стремительным движением схватил юношу прямо за горло – тот и глазом не успел моргнуть. Стоит Сяо Сэ чуть стиснуть пальцы – и Юнь Чан распрощается с жизнью!

Все случилось так быстро, что Лэ Ань не успевал прийти к нему на помощь, а сам Юнь Чан никак не мог дать отпор. Он думал, его ждет верная смерть, но тут рядом раздался чей-то насмешливый голос:

— Сяо Сэ, ты ведь прославленный боец, зачем тебе размениваться на какую-то мягкую хурму? Или что потверже не по зубам?

Хватка на шее Юнь Чана тут же пропала, и его захлестнул запоздалый испуг – юноша понимал, что побывал на волосок от гибели.

Бянь Яньмэй нанес удар, и Сяо Сэ пришлось волей-неволей оставить Юнь Чана и вступить в новую схватку. Заслонившись веером от чужой атаки, он наполнил излюбленное оружие внутренней ци и ударил в ответ. Рукава противников взметнулись, и в один миг они обменялись добрым десятком ударов.

— Я-то думал, старший ученик Янь Уши – поистине выдающийся мастер, а оказалось, ничего особенного! – ухмыльнулся Сяо Сэ. – Как я погляжу, от Юй Шэнъяня ты недалеко ушел!

Перед залом Трех Чистых развернулось неистовое и кровопролитное сражение, однако Шэнь Цяо посреди всеобщей сумятицы замер – потому что был еще один человек, до сих пор стоящий на месте. Сан Цзинсин.

На Пробе меча Шэнь Цяо не довелось с ним сразиться: сперва помешала Юань Сюсю, а затем и вовсе явился Хулугу.

Зато Сан Цзинсин успел оценить, насколько Шэнь Цяо переменился. Теперь он видел совершенно другого человека, который ничуть не походил на беспомощного слепца, всецело зависящего от милости других. Казалось, даос стал еще величественнее, однако сей удивительный цветок отрастил колючки – его уже так просто не сорвать.

Сан Цзинсин горько сожалел, что в тот день так и не смог захватить даоса и, хуже того, сам тяжело пострадал. Их вражда длилась слишком долго, и Сан Цзинсин поклялся, что в этот раз не даст Шэнь Цяо уйти. К тому же он понимал: он вынудил даоса разрушить собственное основание, средоточие боевых искусств, а значит, и Шэнь Цяо никогда не согласится на мир.

— Гляжу на тебя, Шэнь Цяо, и мне так жаль! – вдруг с улыбкой заговорил он.

Шэнь Цяо молча посмотрел на него. Он не стал ничего спрашивать, но Сан Цзинсин продолжил:

— Так жаль, что не я нашел тебя у подножия пика Полушага.

А как бы иначе Янь Уши настолько преуспел?

Столь одаренный воин, да с таким запасом ци – даос как будто родился для пользы Обоюдной Радости, ему следовало бы провести всю жизнь в роли сосуда для чужого совершенствования.

Шэнь Цяо не удивился словам Сан Цзинсина и не разгневался. Вместо того он внезапно задал совершенно не относящийся к делу вопрос:

— Где глава Юань? С нашей последней встречи прошло немало времени, сей ничтожный даос совсем истосковался.

Сан Цзинсин усмехнулся:

— Ах да, я совсем забыл тебе сказать: у школы Обоюдной Радости новый глава. Если когда-нибудь захочешь у нас погостить, я свожу тебя к пруду, где покоятся ее останки^[74].