Онлайн книга «Недосказанное слово»
|
— Да за что же в тюрьму-то? — удивленно вскинул брови Кирьян Герасимович. — В тюрьму — это в том случае, ежели будете врать судебному следователю, то бишь мне, или что-то утаивать. А до истины я все равно докопаюсь, — пообещал Синебрюхову Иван Федорович. — Так а я что, я ничего, — заверил судебного следователя Кирьян Герасимович. — Говорю как есть. * * * Разговор, или допрос — это уж как хотите, так и называйте, — оказался долгим. Тотошник Синебрюхов, поняв, что с судебным следователем Воловцовым надлежит быть предельно откровенным и не вилять, что и правда может закончиться для него плачевно, свои показания начал с того, что рассказал о скачках, ведь скаковой сезон начинается как раз с апреля. — С Аркашей Горским мы шестого августа прошлого года свиделись сперва на ипподроме, на скачках. В тот день он в Омоне не служил, — начал Кирьян Герасимович, на мгновение задумался и заговорил дальше, уже тише, будто вновь переживая случившееся. — Я поставил на жеребца Перкуна Второго, тракененской породы — тогдашнего явного фаворита, и был уверен: возьму! Да только в трехверстной скачке он вдруг выдохся, осел… третьим, кажись, пришел. — Он криво усмехнулся, словно и теперь не вполне верил в ту неудачу. — Потерся я еще с часок среди тотошников — все надеялся отыграться, да только нутром почувствовал: не тот день. Коли пошла невезуха — она, брат, цепкая, не отпустит. Ну и ушел с ипподрома, махнув рукой. А Горский остался. — Синебрюхов помолчал, провел ладонью по подбородку. — Как он потом сказывал, первый заезд — на полторы версты — он выиграл. Да только тем и раззадорился. Дальше — как в омут: ставил, проигрывал, снова ставил… и спустил все, что имел при себе, до последнего рубля. Все на фаворита — Бравого. Будто заклинило его. — Он тяжело вздохнул. — Обо всем этом он мне и выложил, когда уже в седьмом часу пополудни зашел в «Перекресток» — знал, что я там буду. Вид у него был… — Синебрюхов покачал головой. — Пустой какой-то, выжатый. Он ведь никогда вовремя остановиться не умел. А коли азарт рассудок перебивает — добра не жди… — Он вошел, и что было дальше? — прервал молчание судебный следователь по особо важным делам. — Подсел он ко мне за столик. Тихонько как-то, выглядел обмякшим и принялся сразу жаловаться на жизнь, что, дескать, не везет ему в последнее время. Даже сегодня проигрался в пух и прах! До последней копейки… Впрочем, проигрывал Горский и прежде, да и суммы бывали немалые — только тогда он не выглядел человеком, у которого жизнь пошла под откос. Ведь что такое игра? — Кирьян Герасимович вопросительно взглянул на Ивана Федоровича, будто ища у него поддержки. — Череда выигрышей и потерь. И к этому следует относиться спокойно, как к неизбежному. Сегодня не тебе повезло — значит, кому-то другому фортуна улыбнулась. Завтра, глядишь, и наоборот… Деньги как навоз, сегодня нет, а завтра воз! — Он слегка постучал пальцами по столу, словно отбивая ритм скачек. — В целом же — кому-то везет больше, кому-то меньше. И всякий, кто играет в тотализатор, хоть и надеется на выигрыш — а без этого и смысла нет, — все ж должен быть готов к любому исходу. — Синебрюхов на мгновение задумался, нахмурился. — Только вот в тот день, шестого августа, Аркаша показался мне совсем иным. Раздавленным, что ли… Словно стряслось что-то ужасное, из ряда вон выходящее. Будто не деньги он проиграл, а кого-то очень близкого схоронил… — Синебрюхов перевел взгляд в сторону, словно вновь видел ту сцену. — Попросил он меня заказать водки — своих-то денег у него ни гроша! Даже на «мерзавчик» не было. Заказал я ему полуштоф, и он принялся пить рюмку за рюмкой, не закусывая. После пятой его будто прорвало. — Голос Синебрюхова стал глуше. — Начал говорить, что в ресторане при «Омоне» ему теперь не работается, что все там не так и не эдак… А вот когда он служил лакеем в доме терпимости у Эмилии Хватунцевой, на Петровском бульваре, — вот тогда, мол, лафа была! По пятьдесят рублей в месяц имел, а бывало — и до семидесяти ассигнациями доходило. — Он усмехнулся — с оттенком зависти или, может, презрения. — И это, заметьте, не считая того, что кормежка там дармовая… да и девочки тоже. Причем, как он уверял, крутили они с ним романы вовсе не из-за денег, а так… для отдохновения. |