Книга Недосказанное слово, страница 58 – Евгений Сухов

— Чего изволите?

— Поговорить с хозяином, — ответил Иван Федорович, оглядывая зал. — Я — судебный следователь.

— Сию минуту. А вы пока вон за тот столик присядьте, — указал он на свободный столик в конце зала. — Может, чего-то желаете: пива или портеру?

— Портеру, — не стал отказываться Иван Федорович.

И действительно: зайти в пивную просто так, чтобы посидеть за столиком, было как-то неловко, почти подозрительно. А со стороны — не по-людски…

Судебный следователь по особо важным делам прошел в конец зала и присел за столик.

Служка, будто только этого и ждал, метнулся к стойке, схватил с полки бутылку портера, кружку и через мгновение уже стоял рядом. Он ловко поддел пробку специальным крючком, плеснул темного густого напитка Ивану Федоровичу — ровно на треть кружки — и, чуть подавшись вперед, произнес:

— Угощайтесь. Хозяин сейчас подойдет.

Иван Воловцов отхлебнул из кружки и едва заметно поморщился. Сваренный из нескольких сортов солода, портер обладал ощутимой крепостью. Напиток был густого, почти черного цвета, с винным оттенком во вкусе, а добавка жженого сахара придавала ему легкую коварную сладость. Истинным ценителям пива — а Иван Федорович Воловцов к таковым не относился — портер вряд ли пришелся бы по вкусу.

В это время к столу подошел хозяин портерной — человек небольшого роста, плотный, с приличным животом, как и полагается владельцу подобного заведения. Он являлся обладателем аккуратных усов и пышных бакенбард, придававших ему сходство с покойным генерал-фельдмаршалом князем Александром Ивановичем Барятинским, прославившим русское оружие на Кавказе и взявшим в плен самого Шамиля.

— Присаживайтесь, любезнейший, — произнес Воловцов, будто бы он здесь был хозяин (по крайней мере, Иван Федорович хотел, чтобы именно так все в настоящий момент и думали), после чего представился, назвав имя, фамилию, чин и должность. Затем объяснил цель своего визита следующим образом: — Мне бы хотелось, чтобы вы оба хорошенько подумали и вспомнили вечер шестого августа прошлого года. Понимаю, что прошло много времени, но, во-первых, день был праздничный — Преображение Господне, или Яблочный Спас, как говорят в народе. А во-вторых, — лицо Ивана Федоровича посуровело, — это необходимо в целях расследования преступления, совершенного вечером того дня в доме госпожи Свирской.

— Это когда горничную Свирской убили? — уточнил хозяин (похоже, что он неплохо помнил события того дня).

— Именно так, — посмотрел на толстяка судебный следователь.

— Я вроде помню тот день, — промолвил служка, что принес Воловцову бутылку портеру и кружку. — Ничего такого, чтобы запомнилось, тогда вроде не произошло.

— Я тоже ничего такого не припомню, все вроде было как обычно, — отозвался хозяин заведения и вопросительно посмотрел на Ивана Федоровича: — А что вас конкретно интересует?

— Меня интересует, посещал ли вашу портерную господин Аркадий Ильич Горский вечером шестого августа прошлого года. Знаете такого? — поочередно оглядел служку и хозяина портерной Иван Воловцов.

— Конечно, — последовал ответ.

— Когда именно он у вас был в тот день? В районе половины десятого или около того, — напомнил Иван Федорович.

— Я его вовсе не видел, — ответил хозяин заведения и посмотрел на служку, который, если Горский заходил в портерную, то непременно должен был его видеть.