Книга Недосказанное слово, страница 39 – Евгений Сухов

— Я вас понимаю, — печально улыбнувшись, произнесла Тамара Тихоновна. — Хороший он был человек… Добрый. Совершенно безотказный. Последнее готов был отдать.

— Выпивал сильно?

— Бывало, что и выпьет, конечно… когда получку давали. Но ведь это не каждый день, — начала она, с трудом подбирая подходящие слова. — А потом в какой-то момент его словно подменили, что-то на него нашло: стал тянуться к рюмке все чаще. Я его спрашиваю: «Сынок, что с тобой? Отчего ты так переменился?» А он мне отвечает: «Есть одна девушка… Нравится она мне очень. Хочу с ней объясниться, да только трезвым ничего не выходит — робею я перед ней». — Женщина вздохнула и на мгновение отвела взгляд. — Вот он какой… Я ему говорю: «Так перед другими девками ты же не робеешь, вон как они к тебе на шею вешаются!» А он только головой качает: «Потому что я не люблю их. Они мне безразличны. А с Матреной — все как-то иначе выходит». Сколько у него девушек было, а он все твердил: «Мотя да Мотя… Не могу я без нее жить». — Тамара Тихоновна на секунду задумалась, будто вновь переживая худшие в ее жизни дни. — Я ведь даже хотела поначалу сама к этой Матрене подойти, все ей объяснить, чтобы поняла моего сына… Да он строго-настрого мне запретил. А если бы подошел к ней трезвым — может, и не отказала бы она ему. Парень-то он у меня видный: высокий, широкоплечий, сильный… И замуж бы за него, глядишь, вышла! Хорошая пара могла бы из них получиться. — Она едва покачала головой. — А Матрену жалко… славная была барышня… Теперь вот пишет мне мой сынок из тюрьмы: все, мол, из-за водки получилось. Обещает, что больше и капли не возьмет.

— Значит, вы считаете, что судебный следователь Черенков недобросовестно отнесся к своим служебным обязанностям, вследствие чего суд осудил невиновного?

Иван Воловцов, задав этот вопрос, с затаенным интересом посмотрел на мать Тавриона Жилинского — и услышал именно то, что ожидал, — безапелляционный ответ:

— Считаю.

— И чем, по-вашему, вызвано такое его отношение к этому делу? — задал следующий вопрос Иван Федорович.

Этот вопрос интересовал Воловцова не столько как сослуживца Черенкова, сколько как человека, для которого мнение окружающих о его работе имело немалое значение. Он привык мерить собственную полезность и профессионализм не только буквой закона, но и тем, как его труд воспринимают люди.

— Он хотел поскорее найти виновного и закрыть это дело, — ничуть не сомневаясь, твердо ответила Тамара Тихоновна. — И он его нашел… Возможно, судебный следователь рассчитывал за скорейшее раскрытие дела и нахождение виновного получить какие-то коврижки от своего начальства, — добавила женщина.

— Коврижки? — теперь уже с нескрываемым интересом посмотрел на матушку осужденного Воловцов.

— Черенков этот ведь сначала подозревал в убийстве и поджоге совершенно другого человека, дворника Ерикея Елкыбаева, — продолжила Тамара Тихоновна, ровно, но с нарастающей внутренней горячностью. — Следователь был практически уверен, что дворник и есть тот самый убийца и поджигатель. И если бы у этого Елкыбаева не оказалось нескольких свидетелей, которые подтвердили, что душегубом и поджигателем он быть не мог, потому что в это время все они вместе сидели за одним столом, судебный следователь Черенков мигом бы определил его в преступники, и дворник, а не мой сын, отправился бы прямиком на каторгу.