Книга Недосказанное слово, страница 17 – Евгений Сухов

Черенков чуть прищурился, будто выстраивая в уме новую цепочку.

— Стало быть, злоумышленник не знал, в каком именно ящике вы храните деньги и украшения… — произнес он медленно, с легкой, почти неуловимой вопросительной интонацией. — Знал лишь, что они находятся в комоде.

— Выходит, что так, — согласилась Генриетта Павловна.

В этом простом согласии прозвучало нечто тревожное и настораживающее.

— И еще кто мог знать или предполагать, что деньги и драгоценности вы храните в одном из ящиков комода? — спросил Вениамин Пантелеймонович, с большим интересом посмотрев на хозяйку.

— Да много кто, — в некоторой задумчивости ответила Генриетта Павловна. — Только, скорее всего, не знали, а, как вы правильно заметили, лишь предполагали. Или догадывались. Но я и подумать не могла, что меня захочет кто-то ограбить!

— И все же, кто именно? — не унимался судебный следователь.

— Все, кто живет в этом доме и кто бывал у меня не раз, — уверенно произнесла Свирская.

— И дворник… как его…

— Ерофей, — подсказала Генриетта Павловна.

— Да, Ерофей… Он тоже мог знать? — с вкрадчивыми нотками в голосе поинтересовался Черенков.

— Не думаю, — не сразу ответила Генриетта Павловна.

— Но ему кто-то мог рассказать… — еще более вкрадчиво произнес Вениамин Пантелеймонович.

— Кто именно?.. Да и зачем?.. — Удивление Свирской выглядело вполне искренним. — Он у меня в комнатах никогда не бывал, разве что в передней… А вы что, его подозреваете? — с нескрываемым изумлением посмотрела на судебного следователя Генриетта Павловна. — Так он же все время был у меня на глазах.

— Он был у вас на глазах с того момента, как вы стали звонить в свою квартиру. А где он был до этого, вам известно? — Вкрадчивость в голосе судебного следователя исчезла. Вместо нее появились надменность и какие-то металлические нотки.

— Он находился в своей каморке, — ответила Свирская.

— Вы в этом точно уверены? — как-то холодно глянул на Генриетту Павловну Черенков. — Он ведь мог забраться в ваши комнаты, а услышав, что вы пришли, — поджечь квартиру и незаметно выбежать. И как раз очутиться рядом с вами.

— Позвольте поинтересоваться, незаметно — это как? — с каким-то сожалением глянула на служителя закона Свирская. Не то чтобы ей было его как-то жалко. Она сожалела о том, что такие вот Черенковы стоят на страже закона и от них во многом зависят человеческие судьбы… — Как он мог все это проделать, ежели все двери были заперты изнутри? — весьма резонно заметила Генриетта Павловна. — Он что, зарезал Мотю, стал шарить в моих вещах, двигать мебель, искать в комоде деньги и драгоценности, а когда я стала звонить в дверь, заторопился, поджег мою квартиру, после чего воспарил, вылетел в окно и приземлился уже около меня? — не без иронии произнесла Свирская.

Она не то чтобы защищала дворника. Просто не могла понять, почему судебный следователь так ополчился на простоватого безобидного Ерофея и подозревает именно его…

— Не переживайте, это я непременно выясню, кое-какие шаги для этого уже предприняты, — улыбнулся Вениамин Пантелеймонович. Улыбка его показалась госпоже Свирской не столько зловещей, сколько откровенно недоброй. — А насчет «воспарил и вылетел в окно»… Мысль, признаться, вполне здравая, — продолжал он тем же тоном. — Околоточный надзиратель как раз занят проверкой этой версии. — Судебный следователь умолк, как если бы прислушивался к собственным рассуждениям, и, сделав мысленное заключение, вновь обратился к Свирской: — Стало быть, вы утверждаете, что из квартиры ничего не пропало?