Онлайн книга «Недосказанное слово»
|
Именно это, по всей видимости, произошло с Черенковым. Он оказался в ловушке, которую выстроил собственными руками — и пока еще не замечал, что дорога, по которой он столь уверенно движется, давно уже загромождена препятствиями, не позволяющими ни пройти дальше, ни свернуть в сторону. Допрос дворника Ерикея Елкыбаева Вениамин Пантелеймонович начал грамотно — с самых мягких, располагающих вопросов. Расспросил о родителях, о том, как они оказались в Москве и как устроились в этом городе. Постепенно разговор перешел к детству самого Ерикея — Ерофея. Судебный следователь Черенков говорил с едва уловимыми нотками доброжелательности, внимательно смотрел на собеседника; во взгляде его читались понимание и участие. Он словно внушал без слов: перед тобой не враг, готовый воспользоваться любой оплошностью, чтобы подловить, а человек, который хочет разобраться в случившемся и, возможно, помочь. Начал же Черенков издалека совершенно не случайно — этот мягкий и дружелюбный тон должен был усыпить бдительность Ерикея, особенно если тот настраивался на допрос. А затем последовали бы неожиданные, жесткие вопросы, которые ломали привычный ход мыслей и не давали собраться с мыслями. * * * — Расскажи-ка, братец, как ты провел вчерашний вечер часиков эдак с восьми, — неожиданно перевел разговор на события вчерашнего дня Вениамин Пантелеймонович. — С гостями сидел. Гости в семь часов пыришли, — не задумываясь, ответил Ерофей. — А что за гости? — как бы мимоходом поинтересовался Черенков. — Карслан Емяшев с женой приходили и Аслан Айдаров. Пылов ели, кыстыбый кушали. Моя Аниса знатно готовит — пальчики оближешь и ище папросиш… — Значит, весь вечер с гостями так и просидел? — сверлил насмешливо-недоверчивым взглядом лицо дворника Вениамин Пантелеймонович. — Ага, — подтвердил дворник кивком. — Потом барыня Генриетта Павлывна стали звонить домой, и ей никто не открывал. Я ито видел и подошел, чтобы помочь… — Это все хорошо, — зло ощерился судебный следователь. Ему надоело выслушивать россказни какого-то там дворника-татарина, и он решил, что пора брать быка за рога. — А теперь расскажи-ка мне, как ты девицу Кулебякину убивал да дом госпожи Свирской поджигал… — Никого я не убивал и ничего не поджигал, — явно перепугался Ерофей, и в его голосе прозвучала испуганная нотка, что вызвало очередную победную улыбку Черенкова: ежели боится, значит, виноват. Страх наказания выдает любого преступника. Когда они идут на дело, то полагают, что на сей раз им также повезет. Но не тут-то было, когда за дело берется судебный следователь Черенков — с ним не забалуешь! Надавить еще малость на этого дворника — и он сам расколется, как гнилой орех… — Не желаешь, значит, признаваться, — зловеще промолвил Вениамин Пантелеймонович. — Хорошо, тогда я расскажу тебе, как все происходило, — сделался очень серьезным судебный следователь. — Ты распрощался с гостями, если они у тебя, конечно, были, где-нибудь часиков в девять вечера. Потом вышел из своей сторожки, прошел незамеченным к дому Свирской и поднялся по черной лестнице на площадку второго этажа. Знал, что Генриетта Павловна в гостях, и шел на дело смело. Дверь была открытой, а ключ от нее лежал в твоем кармане, потому как ты спер его у Матрены Кулебякиной еще неделю назад. Ведь к тому, что ты задумал сделать, — уперся тяжелым обличительным взглядом судебный следователь в потемневшее лицо дворника Ерофея, — ты готовился загодя и не один день. О-о, ты все проду-умал, — протянул Вениамин Пантелеймонович и с долей уважения глянул на дворника. — Это ты с виду такой простачок. Мол, в гимназиях не обучался, потому как чтобы метлой махать, образования не требуется. А на самом деле ты — о-го-го!.. Значит, ты вошел в квартиру и запер этим ключом дверь черного входа. Чтоб тебе вдруг не помешали. После этого ты начал шарить в вещах госпожи Свирской, ища деньги и украшения. Ты знал, что они у нее имеются, и немалые. Она ведь трактир содержит. Вся ваша слобода в него ходит. А поскольку человекам есть-пить хочется кажинный день, и за то они денежку свою охотно отдают, то, стало быть, и прибыль у госпожи Свирской имеется немалая… Подошел ты, значит, к комоду, где, по твоим расчетам, могли храниться деньги и украшения госпожи Свирской, и стал открывать ящики. Те из них, которые открывались, не содержали для тебя ничего интересного. Но некоторые ящики, а именно верхние, были заперты на ключ. И ты решил добраться до них с тыла. Задние стенки мебели всегда слабее передних — они стоят вплотную к стене, и особого смысла их укреплять нет. Ты отодвигаешь комод и начинаешь выламывать заднюю стенку, чтобы добраться до содержимого запертых ящиков. В этот момент в комнату заходит Мотя, привлеченная шумом, и становится свидетелем происходящего. Тебе ничего не остается, кроме как напасть на нее! С ножом, который ты принес с собой, ты наносишь ей удар по горлу. Она падает на пол, не успев даже вскрикнуть. Ловкость и расторопность, унаследованные от предков-завоевателей, помогают тебе действовать быстро, — вдохновенно вещал судебный следователь. — Ее кровь хлещет тебе на руки, а ты окровавленными пальцами снова начинаешь рыться в комоде, но удача от тебя отворачивается: раздается продолжительный звонок. Это Генриетта Павловна вернулась из гостей и хочет попасть в квартиру, но ей никто не открывает. Возникший шум усиливает твое напряжение, а время уходит. Каждый новый звук — угроза разоблачения. И твоя спешка, твое отчаяние только усиливают хаос, уже нависший над этим домом… |