Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 158 – Екатерина Звонцова

— Трудно сказать, – вздохнул Харада, в который раз поводя лопатками. Грубый ворот стал натирать шею еще сильнее.

А ведь занятный вопрос, колкий. Баку и кан едва терпят друг друга, все в Ийтакосе это знают, так было веками. Первые считают себя сильнее и надежнее, вторые – умнее и быстрее, хотя ни то ни то не правда, все зависит от конкретных подразделений и тайи. Но определенно армия и полиция вечно соревнуются в неразрешимом вопросе значимости для правящей семьи и народа. А народ не так чтобы любит и тех и других.

— Я свою-то форму не носил давно, как ты понимаешь, ходил в… – наконец продолжил Харада, ткнул себя в грудь, но спохватился. Любимую рюкоги пришлось сжечь на случай досмотров у границы. – В общем, неважно. Я и не знаю, когда снова надену бакукоги и смогу назвать себя асигару! – Он развел руками. А потом беспомощно оглядел коня, глазевшего на него в укоризненном ожидании. – Я вообще уже не знаю, не понимаю, кто я и зачем я, а самое отвратное – мне почти все равно. Так… как его расседлывать-то, что снимать первым?

Кацуо молча возился с упряжью, и разглядеть его лицо было невозможно. Харада уже злился на себя за признание на опасной грани с жалобой. Но не отмахнешься. Все так. В последние дни он куда лучше понял сестру, жившую в оцепенении с весны. С каждым шагом к столице Харада и сам словно терял образ будущего, даже смутный. Может, боялся предстоящего – как, когда? – отчаянного мятежа; может, тонул в ненависти к Желтой Твари; может, просто устал. Все-таки многовато он веселился в последние дни: резня, тройные похороны, бойня на судне, утопление, тюрьма, побег, нападение чокнутых деревьев… А может, все подтачивало его силы одновременно.

— Знакомо, – вдруг произнес Кацуо и обернулся, но в глазах ничего не читалось. Он кивнул куда-то в угол: – Возьми ведра, принеси воды лошадям. По внутреннему двору бежал ручей, и вряд ли он обмелел. Если обмелел, пройдешься до ключа, это севернее, у самого края поместья.

— Тут есть внутренний двор? – растерялся Харада.

Кацуо пожал плечами и подтвердил то, о чем так и не повернулся язык спросить:

— Наши владения были довольно большими. За больницей есть еще постройки. Вернее, что-то, что от них осталось. Лучше не приглядывайся, это безрадостное зрелище.

— Я…

И снова Харада запнулся, догадываясь, что получит на любые опрометчивые слова. И на «А ты часто заезжал сюда после… всего, чем бы это ни было?», и на «Почему все не восстановила императрица?», и тем более на «Ой, мне жаль, кажется, тут было здорово». Поэтому, вздохнув, пройдя в угол и послушно выбрав из пяти-шести ведер два недырявых, он спросил лишь:

— А мой конь?

— Я разберусь. – Кацуо уже снимал с его седла небольшой мешок с овсом, задумчиво взвешивал в руках. – Совсем мало, хватит с трудом. Но ничего, завтра заедем в город.

Не хочет больше говорить. Понятно. Харада молча пересек помещение – теперь, увидев отдельные загоны и несколько уцелевших емкостей для корма, он убедился, что когда-то это была отличная уютная конюшня, – и вышел через проем в противоположной стене.

Взгляду и вправду открылся двор, такой же изуродованный и запущенный, как наружный. Уже ни грядок, ни купален… Но нашлась еще одна разломанная беседка, несколько половинок скамей и руины чего-то отдаленно похожего на домашний храм. Жемчужно-серебристая черепица, усыпавшая обломки перекрытий и опор, искрила, словно звездная пыль. Подержав один осколок в ладони, Харада со вздохом бросил его в траву и прислушался. Ага. Вот оно, журчание. Ручей – совсем узкий, можно преодолеть прыжком – нашелся, стоило обогнуть останки священной постройки. Вода, холодная и чистая, манила после долгого дня. Опять грянул гром. Умываясь, Харада вскинул голову и увидел, что тучи уже прямо над ним. В задумчивости он погрузил пальцы в воду и очнулся, только когда их заломило. Встряхнулся, оглянулся на главную постройку, но вспомнил, что маджедайский уголь бездымный, а значит, понять, как там Мэзеки, справился ли с огоньком, не получится.