Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 156 – Екатерина Звонцова

— Нет, – отозвался наконец Кацуо, зажав кисэру в пальцах. – Это не был крюк в полной мере. Поначалу мы удалились к востоку, следуя моей легенде, но уже выправили маршрут.

— Да ладно! – Это впечатляло. Хотя, если вспомнить, какие повороты они делали, где неожиданно петляли… такое запутает кого угодно.

— Да. Все по плану. Через полтора дня, если не потеряем скорости, будем на месте.

Но, похоже, говоря, Кацуо был не здесь. Иначе почему воздержался даже от самовосхвалений?

— Хорошо. – Харада удивленно кивнул. – Так что насчет ночевки? – Снова взгляд зацепил тучи, низкие и сизые. Они уже почти дышали в затылок. – Еще немного – и попадем под дождь. А учитывая время года, возможно, и под град или буран.

— Да, – все так же бесцветно, словно читая заученный текст, отозвался Кацуо и потер левое запястье под перчаткой. – Останавливаемся. Туда.

Он кивнул на одну из построек, к которой – чем ближе Харада подъезжал, тем лучше видел, – вела заросшая дорога. Пространство вдоль разломанной стены, когда-то, возможно, белой, напоминало участок. Балки и булыжники оказались руинами беседки, обломками сада камней и пары птичьих купален, кое-где торчали странные ржавые конструкции – прежде они огораживали прямоугольные и круглые куски земли. Понятно… тут что-то выращивали. Такие грядки разбивали и родители Харады, пытаясь выпросить у просоленной песчаной почвы хоть немного самых неприхотливых овощей и трав вроде гороха, редиса и щавеля.

— Тут не так плохо, в некоторых помещениях все еще можно ночевать, – опять заговорил Кацуо. – Даже знаю, куда лучше пойти. Если уцелели стены и не развалился очаг.

— Эй, – нахмурился Харада. В последние дни он не раз ловил себя на осознании, что начал – или почти начал – доверять Кацуо. Но такая осведомленность в глухом и, что скрывать, жутком месте не насторожить не могла. – Опять за свое? Нас тут скрутят, да? Откуда ты…

Его оборвал сухой и словно бы укоризненный кашель.

— Я бы на твоем месте замолчал. Сейчас.

Надо же: это сказал не Кацуо, а Мэзеки. Он спешился, вел коня под уздцы. Выглядел плохо, шатался, но щурился на руины так, будто прекрасно все понимал. Харада выругался. Он один упустил что-то важное? Или как? Чье это жилье, да жилье ли? Он пробежал глазами по ближайшим зданиям. Одно – то, возле которого они остановились, – длинное и высокое, на три этажа, наполовину превратилось в черный скелет; две низкие, почти квадратные коробки сбоку огонь затронул меньше. Стены где-то рассохлись, а где-то разбухли, часть, что уцелела, была исписана углем: ругательства, проклятья. Вокруг валялись доски, щебень, остатки черепицы, внутри – разломанные перегородки и рухлядь.

— Лошадей поставим там. – Кацуо махнул на одну из коробок, дальнюю. – Там и раньше их держали. Мы отведем, а вы, юный косё… впрочем, постойте.

Он тоже спешился, передал Мэзеки поводья – и скользнул в дверной проем. Силуэт его стремительно растаял в темноте, шума шагов Харада не услышал. Тишина повисла холодная, гнетущая; ветер опять ударил в лицо. Лошади обменивались беспокойным ржанием и потряхивали головами, словно жалуясь друг другу на судьбу; Мэзеки угрюмо смотрел себе под ноги. Харада слез с коня, оглянулся на тучи, поторговался с собой несколько мгновений и все же решился опять выставить себя идиотом: