Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 157 – Екатерина Звонцова

— Ну и что происходит? Что это за место? И почему наша полицейская скотина…

Мэзеки поднял глаза. Они покраснели и заметно слипались.

— Ну… – он потер веки, – ты подумай немного. Мне кажется, догадаться несложно, учитывая, что вы уже почти спелись.

Спелись? Харада едва не взорвался. Чушь, а главное, Кацуо не тот, с кем можно задушевно поболтать, тем более о прошлом. Да проклятье, будто хотелось, прошлого и своего хватает! С другой стороны… с другой стороны, Река. И ее Песня, Песня, которой он, Харада, определенно не должен был слышать. Но слышал. И сейчас, под угрожающий рокот с неба, в давящем запустении слова и образы постучались в память сами.

Светлые комнаты. Иглы и склянки. Худой юноша, похожий на Кацуо, госпожа с пучком…

— Я… – Харада нахмурился. Обежал взглядом здания еще раз. Присмотрелся к остаткам аккуратных грядок, словно созданных для трав… – Боги! Но почему все настолько…

— Убогое? – Мэзеки вздохнул, явно колеблясь, и все-таки покачал головой. – Слушай. Расскажет сам, если захочет, хотя, – он кашлянул, смежил веки, – я бы без разговоров скорее отсюда убрался. Тут чувствуется… – Он облизнул губы. – Нет. Неважно. Просто прислушайся.

Харада открыл рот – и закрыл, так и не потребовав человеческих объяснений. Он тоже мерз, здания ему не нравились: как может нравиться что-то настолько искалеченное? Он покорно напряг слух – и уловил сразу вихрь звуков, которые прежде отсекал. Ржавое лязганье металлических листов. Шорох травы, все еще достаточно длинной, чтобы непогода пригибала ее к земле. Костяной перестук уцелевшей черепицы, скрип то ли перегородок, то ли балок и звон… звон где-то над головами. Харада вскинулся и взглядом провалился в черную дыру одного из верхних окон. Там, за болтающимся ставнем, тускло золотилась гроздь музыкальных колокольчиков. Плакали – или пели с ветром? – они, такое ни с чем не спутаешь.

— Сколько здесь уже не живут? – осторожно спросил Харада. – И… не работают?

— Больше пятнадцати лет, – отозвался Мэзеки, но ничего добавить не успел.

— Можете пройти в юхиро, спим там. – Так же бесшумно, как пропал, Кацуо появился рядом. Пальцы стукнули по катане в ножнах. – Очаг уцелел. – Он отвернулся, принялся отстегивать седельные сумки. – Бродяг и животных нет. Хватит сил развести огонь?

Мэзеки кивнул. Когда, забрав часть вещей и опять зашатавшись под их тяжестью, он скрылся среди обломков чего-то уже не опознаваемого, Кацуо подхватил поводья его коня и первым пошел вдоль стены. Харада поплелся следом; звуки мертвого дома он опять постарался отсечь. Вспомнилось жилище родителей, маленькое, постоянно норовившее оползти на прибрежной почве… и такое живое из-за смолистой сосновой древесины, увивавших крыльцо вьюнов и тех самых неуклюжих грядок, над которыми топорщились то веселые щавелевые кисточки, то усики гороха, то любопытные головки болотного ревеня.

— Ну как тебе канкоги, господин зверюга? – неожиданно раздалось в тишине. Кацуо обернулся, и Харада с усилием вырвался из мыслей.

— Э-э… – он даже растерялся. Так себе попытка завести беседу. – Что ты имеешь в виду?

— Каково носить ее после формы баку? – Кацуо переступил порог маленького здания. Крыша уцелела, поэтому внутри почти не было света; он лишь пятнами падал в стенные проломы. Но, наверное, хватит, чтобы устроить лошадей.