Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 152 – Екатерина Звонцова

— Кто бы мог подумать, – тихо прозвучало рядом. Харада и не заметил, как догнал ехавшего чуть впереди Кацуо. Тот ухмылялся. – Нас выручил твой неуклюжий удар пяткой мне в грудь.

— Повторить? – с готовностью предложил Харада и повел лопатками, опять мысленно ругая жесткую ткань. – Мда. Понимаю теперь, почему у тебя характер такой гадостный.

— У меня? – Похоже, Кацуо искренне удивился. Но переспрашивать не стал, только поморщился, будто смиряясь с тем, что ничего умного не услышит. Скотина. – Ладно. Так или иначе… – он резко свернул с дороги на какую-то узкую разбитую тропу, – за мной, и поосторожнее. Ты ведь помнишь, у нас тайная встреча с осведомителем на востоке.

Именно таким новым заданием он объяснил на границе то, что едет почти один. И что якобы в глаза не видел без вести пропавшую катомусё с политическими заключенными.

— Ага, ага, именно она, – буркнул Харада и, спохватившись, обернулся. – Малек, а ты…

— Да. – Сегодня вопрос прозвучал уже раз пять, но ответ не менялся. – Еду. Можно просто перестать обращать на меня внимание?

Чтобы преодолеть граничный заслон из всполошенных баку-тай, пришлось в каком-то смысле повторить за Окидой: переодеться не пойми в кого, изобразить не пойми что. Кацуо впрямь помогло, что он «выбыл» из уничтоженного конвоя и остался вне подозрений: военные встретили его учтиво, даже подобострастно, и донимали куда меньше, чем он опасался. Может, они, служившие еще Сати, лучше, чем неотесанная правобережная полиция, помнили, что перед ними брат покойного Акио; может – слова «Да, меня уберегли боги, и теперь я наконец догоню мятежников, выпотрошу и подвешу в рядок на ближайшем дереве» звучали убедительно. «Сагаре» и «Созо» достались роли левобережных ёрикан, заслуживших повышение за смелость и ловкость. Мэзеки пришлось распустить волосы, соорудить тряпичную грудь, подкрасить губы: он был недостаточно высок и плотен, чтобы сойти за молодого мужчину. Личина девушки ему явно не нравилась: стоило совсем немного проехать по глухой тропе, и он, кашляя и кривясь, полез под ворот за свернутой тряпкой.

— Я бы не спешил, юный косё, – тихо одернул Кацуо.

— Нельзя побыть девушкой без груди? – прохрипел Мэзеки. – Душно…

Он был бледен, волосы липли к лицу, потному, несмотря на промозглую погоду. Казалось, Харада ощущал разливающийся от него болезненный жар.

— …и неудобно, – с усилием закончил Мэзеки, но тут же спохватился, вяло улыбнулся. – Простите. Все силы ушли на границу, чтобы там не кашлять и ничего не испортить.

Кацуо нахмурился. Было очевидно, что он скажет, и он это сказал:

— Вам все же не стоило продолжать путь с нами.

Мэзеки мотнул головой, горько бросил:

— Боюсь, твой человек бы слишком испугался, увидев мою агонию.

Они обменялись странными взглядами и не продолжили разговор. Туманную тишину заполняли теперь лишь сонный стук копыт, конское фырканье, тяжелое дыхание. Двигаться приходилось друг за другом, так что Хараде оставалось лишь таращиться на прямую, напряженную спину Кацуо и гонять в голове мысли, одна унылее другой.

Верный мибу нагнал их утром, недалеко от заставы: привез форму, пригнал коней, получил от Кацуо пару указаний. Дальше парню предстояло переправляться на Левый берег: якобы уничтожать очередную группу лоялистов, на деле – скорее помогать им уцелеть. На встречу с парой других сослуживцев, после налета на катомусё уехавших вперед еще с каким-то заданием, Кацуо сейчас двигался. Встреча назначена была на Императорском кладбище, ровно на середине пути от границы до Красного Города. Харада мог лишь гадать, зачем она нужна. Одно он видел точно: Кацуо все еще не в духе, не ждет ничего хорошего.