Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 150 – Екатерина Звонцова

— Госпожа Му, – окликнули его. Он снова вздохнул слишком шумно, схватил пиалу под встревоженным взглядом императора. – Задремали?

— Нет, нет! – заверил он, улыбнулся, отпил. Масала успела остыть. – Заслушалась, засмотрелась на дары!

— Остался один. – Император кивнул и посмотрел на Окиду. – Госпожа Юми…

Ичи сделал громкий глоток, чуть не подавился. Заволновался еще сильнее: сейчас казалось, что скромный подарок точно не встретит отклика. Ведь рядом в клетке тихонько пела механическая птица с перламутровыми перьями; сиял небольшой, но искусный фонарь, бросавший вокруг блики всех цветов; в руках побывала вишневая жемчужина…

— Мой подарок скромен, буду честна. – Окида коротко поклонилась, словно бы всем невестам сразу. – Склоните голову, прикройте глаза… Ваше Сияющее и Цветущее Величество.

Снова зазвенел, уплотнился, стал холоднее воздух – или почудилось? Просто от мысли, сколь тяжело Окиде было сказать это вместо «Желтая Тварь». Даже не «господин»… – «Ваше Сияющее и Цветущее Величество». Отозвался ли император на это обращение или на сам тон, но, на удивление, быстро подчинился, опустил ресницы, подался к ней чуть ближе.

— Думаете, что памятным для меня подарком станет ваш поцелуй?

Голос его чуть охрип, не заметить было невозможно. Ичи нахмурил брови, едва поборов желание схватить это самое Сияющее и Цветущее Величество прямиком за хвост и оттащить. Страх? Или прокралась ревность? Ведь, как ни отрицай, Окидин поцелуй на океанском берегу Ичи тоже не забыл и поначалу ввязался во все кошмарные приключения с единственной мыслью – понять получше таинственную, дерзкую госпожу, так не похожую на знакомых прежде женщин. Ну разве что на сэнсэя Хирохики из боевой школы: та тоже не лезла в потайные карманы за резкими словами и неожиданными поступками. Вот только вряд ли хозяйка прибыльного дела, ухоженная, чувственная, веселая, окруженная воздыхателями от юных до пожилых, от бродяг до канрю, была и вполовину так скована льдом какой-то дурной памяти.

— Нет, – тихо отозвалась госпожа Окида. Она уже повесила императору на шею свой флакон с бумажными цветами. – Не настолько скромен. Открывайте.

Ичи смотрел из-за плеча Юшидзу Ямадзаки и тоже видел это – как мерцают в цветном полумраке ее глаза, как радужные блики от чужого фонаря танцуют на волосах и маске. Император медлил несколько секунд, не шевелясь, наверняка любуясь, – и только потом тронул подарок кончиками пальцев. Металлический флакон тоже казался в этом освещении таинственнее, дороже, а цветы ожили, было почти невозможно понять, что они из бумаги. Что посажены на каркасы из проволоки, обмотанные шелковой зеленой нитью.

— Я сделала их сама, думая о вашей сестре, – тихо заговорила госпожа Окида. – Захотела соединить несоединимое. Цветы в ее сердце и саду – и бумаги, над которыми она наверняка вынуждена была проводить много времени.

Остальные невесты молчали. Старались не выдать ничего, но Ичи видел: почти все впечатлены такой верной, меткой простотой. Признаться, со словами это выглядело совсем иначе. Нет, даже не будь «Незнакомка С Изуродованным Лицом» столь явно вожделенна для Юшидзу Ямадзаки, он бы вряд ли отсеял ее с отбора.

— И этот флакон, – заговорил он. Госпожа Окида даже не дрогнула, а вот Ичи – да. Не заметил, как сжались кулаки, подумал, что сейчас и ему не помешала бы маска. Неужели… – В таких хранят яды. У меня есть похожие. Не стану спрашивать, где вы взяли его и для чего, рад лишь, что он пуст, а вы живы, несмотря на вашу печальную судьбу, да и все мы, здесь собравшиеся. – Он засмеялся, но подтекст был ясен. Будь Ичи на месте госпожи Окиды, он наверняка бы уже выдал себя, но уголок ее губ лишь капельку дрогнул. – В этом я вижу определенный замысел. – Голос его перестал рокотать, обратился почти шепотом. – Моя сестра была опасна. Умела защитить себя, несмотря на хрупкость и красоту. Спасибо вам, госпожа Юми.