Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 95 – Анна Ротш

Ему было плевать. На неё. На всех них. На самого себя. На свою трусость. Он цеплялся за перила, чтобы не броситься обратно в зал и не сделать чего-нибудь непоправимого — не крикнуть, не разбить, не выместить этот глубинный крик из стыда и ярости на ком-нибудь, кто посмеет встать на пути.

Но когда незнакомка коснулась его не просто рукава, а тыльной стороны ладони, лежавшей на камне, он вздрогнул и резко отпрянул.

Девушка засмеялась, приняв это за игру. Её пальцы вновь потянулись к нему, на этот раз к виску, будто желая поправить непослушную прядь волос.

И тогда в нём что-то сорвалось. Его рука перехватила её запястье с такой несоразмерной силой, что хрупкие хрящики затрещали громче голодных птиц, а на её лице мгновенно исчезла всякая игривость, сменившись паникой и болью. Она тут же взвизгнула и отпрыгнула, зажав покрасневшее запястье другой рукой. Её глаза округлились от ужаса и непонимания.

Но Ноктифер не смотрел на неё. Он провёл обеими руками по своему лицу, вцепился в волосы, взъерошил их, ощущая, как голова раскалывается от внутреннего давления. Ему нужно было бежать отсюда. От этой осуждающей тишины на балконе, от её слёз, от себя самого.

Он резко развернулся и шагнул обратно в зал. Музыка, запахи, свет — в самом центре зала, под гигантской люстрой танцевали Унсин и Некрия.

Унсин вёл танец с той самой небрежной грацией, что так радовала дамский глаз. Его полуулыбка казалась особенно откровенной. А Некрия… Она была бледна. Её движения были скованными, робкими, но она всё равно следовала за его рукой. Её пальцы лежали в его ладони, её опущенный взгляд был прикован к его плечу. Она была похожа на бабочку, приколотую к бархату, — прекрасную, хрупкую и обречённую.

Их окружала не просто толпа. Их очерчивал полукруг зрителей — благородных гостей, чьи взгляды метались между невзрачной незнакомкой и родственником королевской семьи.

Каждый шаг Унсина, каждый поворот кисти, лежавшей на спине Некрии, был отточенным оскорблением.

Ноктифер не помнил, как пересёк зал. Не стал дожидаться конца танца.

— Дядюшка, — голос его прозвучал чудовищно отчётливо в такт музыке. — Твоя очередь кончилась.

Он не протянул руку. Он взял. Его пальцы обхватили запястье Некрии, и он с силой оттянул её от Унсина. Та вздрогнула. Её глаза, наконец оторвавшись от пуговицы, метнулись к его лицу, полному немой ярости. Унсин отпустил её руку уступающим жестом и шагнул назад. Полуулыбка его стала шире.

— Но, Ваше Высочество, я… я устала, — прошептала Некрия, пытаясь высвободиться. — Я не хочу…

Ноктифер её не слышал. Он лишь скомандовал резким взмахом руки в сторону капельмейстера, и музыка, на мгновение захлебнувшись, тут же подхватила новый, ещё более напряжённый виток.

Он понёс её в танец, хоть и не чувствовал её ритма, её сопротивления, её едва уловимых попыток отстраниться. Он видел лишь бледное лицо, опущенные ресницы и вспышки кадров, которые резали память: её рука в руке Унсина, её улыбка, — была ли она? ему казалось, что была; их близость.

— Понравилось? — вырвалось у него сквозь стиснутые зубы.

— Что?.. — она попыталась отклонить голову.

— С ним. Танцевать. Быть в центре внимания. Он смеялся? Над тобой? Или над тем, как я сбежал?

Он заставлял её кружиться так быстро, что края зала сливались в цветные кляксы.