Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 92 – Анна Ротш

И в этот миг он почувствовал на своём затылке тяжесть другого взгляда. Не рассеянного, не любопытного. А всевидящего. Взгляда, который, казалось, знал всё, что у него на уме, и оценивал эту слабость.

Ноктифер резко обернулся — его бабка стояла у самого возвышения, предназначенного для трона, опираясь на посох с набалдашником из чёрного нефрита. Она не улыбалась. Её лицо было бесстрастной маской, но в её глазах читалось нечто большее, чем равнодушие.

Музыка грянула — звуки вальса с отзвуком скрежета камня о камень.

Некрия, заметив его взгляд на неё направленный, робко подняла голову. Их глаза встретились через толпу. На её лице мелькнула неуверенная, дрожащая улыбка — смесь надежды, страха и какого-то глупого облегчения, что он её всё-таки нашёл. Она даже сделала шаг навстречу.

И это стало последней каплей. Увидеть эту надежду в её глазах, в то время как на него смотрит ледяное око Морэн…

Лицо Ноктифера исказилось смесью яростного раздражения на себя, на неё, на всю эту ситуацию…

Он увидел девушку — Тёмную с густыми иглами на голове вместо волос.

Двумя длинными шагами Ноктифер преодолел расстояние и почти грубо взял незнакомку под руку. Несмотря на это девушка, по имени, кажется, Явиа, вспыхнула от неожиданности и восторга.

— Танец, — бросил он одно слово, не глядя ей в лицо.

Его движения были отточенными, мощными, но в них не было ни грации, ни удовольствия. Он вёл партнёршу как щит и как живое доказательство того, что он — хозяин бала, а не какой-то…юнец.

На его лице застыла маска высокомерного равнодушия, но уголок рта нервно подрагивал, а в глазах, если бы кто-то посмел в них заглянуть, бушевала буря из стыда, гнева и той самой предательской вины, которую он только что нанёс как удар — не себе, аей.

А Некрия вновь шагнула — обратно в тень колонны. Её робкая улыбка замерла. И только рука, которую она едва подняла, медленно опустилась.

Тем временем в центральной части дворца

Лили не добежала до своих покоев — она влетела в них, словно преследуемая стражниками. Её первой и единственной мыслью был воздух и освобождение от того, что подступало к горлу. Она промчалась через всю спальню, сбив со столика вазу с увядшими цветами, и выскочила на балкон. Она обхватила холодные перила. Её тело содрогнулось в мучительном спазме — ничего, кроме горькой желчи, воды и унижения.

Она стояла, дрожа, опираясь лбом на камень. Резко, даже не дав себе отдышаться, Лили вернулась в спальню. Механически вытерла рот рукавом дорогого, теперь испачканного платья. И замерла.

Маэль стоял у её распахнутого гардероба. Он не рылся в нём — он изучал содержимое. Зрелище было настолько неожиданным и настолько… интимно-неуместным, что на миг выбило из неё остатки мыслей.

— Мне… прости, — прошептала она хрипло. — Мне нужны… несколько минут. Привести себя в порядок. Я…

Она не договорила. Мысль о том, чтобы вернуться в тот зал, где ждала Морэн со своим ледяным презрением, вызвала новый приступ тошноты. Она сглотнула.

Маэль дотянулся до вешалки, снял с неё её тёплый халат и, не глядя, бросил его на покрывало кровати.

— На сегодня твоего присутствия на балу достаточно, — произнёс он ровно, всё так же глядя в глубину шкафа.

Лили в мгновение обмякла, словно от пощёчины.

— Неужели… я настолько бесполезна? — вырвалось у неё