Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 89 – Анна Ротш

— Садись, — сказала она, указывая на пол перед собой. — Расскажи мне что-нибудь. Что-нибудь из детства.

Просьба была странной, но в ней прозвучала искренняя и жадная тоска по чему-то настоящему.

Некрия, смущённая, прикрыла дверь и присела перед её кроватью.

— В м-моих краях, — начала она нерешительно, — росла одна трава. Акосо. Её все называли «тихим лезвием».

Лили медленно подняла взгляд. В её глазах промелькнул слабый интерес, будто луч света пробился сквозь туман.

— Старые рогатые бабки, — продолжала Некрия, сама увлекаясь воспоминанием, несмотря на его мрачность, — пугали нас ею с пелёнок. Говорили, что стебель её — тоньше паутины. Даже лёгкое, нечаянное прикосновение оставляет на коже глубокий и невидимый сначала порез. А через сутки рана раскрывается, и плоть начинает… тлеть. Без боли, без гноя, просто превращается в пепел. Мы её поэтому боялись и обходили поляны, где она росла…

Лили замерла. Её глаза, до этого потухшие, вдруг округлились. Она медленно, будто совершая ритуал, поднесла бокал к губам и отпила глоток ледяной воды, словно пытаясь остудить внезапный жар интереса.

— Акосо… — прошептала она. — Да-да, я слышала... Читала в одном из трактатов Маэля о ядовитой флоре окраин. Довольно… эффективная природная защита. Я даже… — она запнулась, её взгляд на миг упёрся в дверь, — я даже хотела когда-то... давно загадать в качестве подарка на помолвку… чтобы он приказал вырвать эту траву отовсюду в наших землях. Чтобы никто больше не боялся.

Некрия поспешно замотала головой, желая смягчить мрачность своей истории.

— Нет-нет, это всё, конечно, глупости! Байки! Напуганные старухи! Я сама как-то дотронулась до акосо… случайно!.. Собирала другие травы. И ничего! Просто холодный, шершавый стебель. Вся эта чушь, госпожа, не стоит вашего внимания.

Но эффект был обратным. Вместо облегчения на лице Лили расцвела эмоция невероятной яркости. Это было не просто удивление. Это было жадное любопытство, смешанное с игривым недоверием. Маска светской сдержанности слетела, обнажив азартную, пытливую девчонку, которую, казалось, давно похоронили под слоями бархата и долга. Её глаза сверкнули.

— Правда? — выдохнула она. — Просто холодный стебель? Ты уверена, что это была именно акосо? Может, тебе повезло, и она была какая-то… недозрелая?

Её тон был лёгким, почти весёлым, но в нём сквозило настойчивое желание докопаться, чтобы проверить байку на прочность.

Некрия, сбитая с толку таким неожиданным, горячим интересом, растерялась.

— А вот… — поспешно начала она, пытаясь найти другую, более нейтральную, но столь же захватывающую историю, — а вот была у нас речка, в лесной чаще…

— Принеси мне букет этой прекрасной акосы, — перебила её Лили. — Может, хотя бы байка о её чарующем аромате окажется правдой?

Свет, отражённый в тысячах граней гигантской люстры, окрасился в кроваво-янтарные, изумрудно-ядовитые и сизо-стальные тона от витражей, изображавших не идиллические сцены, а грозные лица предков в момент их величайших триумфов и падений. И вся эта мозаика света играла на нарядах гостей.

Тут были разношёрстные дамы, одетые в плащи из переливчатой рыбьей кожи, шитой светящимися водорослями. Мужчины с рогами, как у горных баранов, и густым, курчавым мехом, выкрашенным в родовые узоры охрой и сажей, гремели массивными золотыми обручами на могучих бицепсах. Стройные дочери знатных семей с крыльями, похожими на пепельную вуаль, порхали в облаках тканей цвета холодного тумана. А в углу, окутанные дымкой ароматических курений стояли их самые дальние родственники, которые приползли на «шоу» из грязного любопытства.