Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 87 – Анна Ротш

Чуда не произошло.

Теперь он стоял отстранённый и неподвижный, как ещё одна колонна в этом сумасшедшем доме, и наблюдал за крахом своего величия. Камень за камнем срывался с недостроенного витка и с грохотом, отдававшимся эхом в его черепе, обрушивался вниз. Слуги, бледные от страха и усталости, метались, пытаясь удержать разваливающуюся конструкцию. Пыль клубилась в воздухе, смешиваясь со сладкими ароматами, создавая тем самым нечто новое — привкус горечи и провала.

Это был не просто срыв планов. Это был позор, который через несколько часов увидят все — знать, придворные, родня.

Он задумался слишком глубоко, погрузившись в эту трясину бессильного гнева. И в этот момент его коснулись.

Сначала это было лишь лёгкое давление на плечо сквозь плотную ткань — призрачное, почти неосязаемое. Не мурашки пробежали по коже, а нечто иное: обманчивая вспышка памяти о другом прикосновении. Почти бессознательно его собственная рука поднялась и накрыла ту, что лежала на его плече. Его пальцы тут же превратились в стальной захват. Он резко, с безжалостной силой, перехватил узкое запястье, сжал его — не до хруста, но с такой однозначностью, что не оставалось сомнений в его намерениях, — и отвёл эту руку от себя, как отстраняют назойливую ветку от лица.

— Маэль, дорогой, какая непотребная суета.

Он обернулся, встретив взгляд Гохии. Она стояла, абсолютно невозмутимая, будто его грубый жест был всего лишь ветерком, потревожившим кружева её воротника. Её тонкие, будто нарисованные углём брови были слегка приподняты в выражении лёгкого любопытства, а в глазах плавала знакомая ядовитая усмешка. Она не была приглашена — по крайней мере, не на эти ранние, грохочущие приготовления.

— Я, признаться, задержалась, — продолжила она, не дожидаясь его ответа. — Поймала парочку твоих слуг на весьма занятном промысле. Тащили в покои моей дочери целый ящик чего-то… возбуждающего. Старое вино с Огненных островов, если я не ошибаюсь. Говорят, от него кровь бежит быстрее, а головы легче покидают плечи.

Она позволила паузе повиснуть, изучая его лицо и выискивая малейшую трещину в каменной маске.

— Любопытно, — Гохия продолжила, делая шаг ближе к обломкам, будто рассматривая интересную скульптуру. — Лилиан сегодня выглядит… особенно хрупкой. Нервной. Будто готовится не к балу, а к собственной казни. И это при том, — она обвела зал томным взглядом, — что повод, в сущности, пустяковый. Не понимаю, что можно принимать так близко к сердцу в этой милой суете.

Маэль медленно разжал кулак, который всё ещё непроизвольно сжимался.

— Ваша наблюдательность, как всегда, достойна восхищения, — его голос прозвучал ровно, почти вежливо, но чересчур отстранённо. — Что до нервов Лилиан… бал — событие ответственное. Она осознаёт бремя своего положения. В отличие от некоторых...

Он бросил краткий, уничтожающий взгляд на её изысканный, но чрезмерно роскошный наряд.

— ... Кто видит в нём лишь повод для легкомысленных суждений. Слуг, которые нарушили распорядок, ждёт наказание. А незваным гостям советую помнить о субординации. Даже если ими движет… материнская тревога.

Отвернувшись, он позволил её присутствию раствориться в фоне, как неприятному запаху, который нужно перетерпеть.

Его взгляд скользнул по залу и остановился на тихом островке относительного спокойствия — на фигуре Некрии. Она стояла всё так же, чуть позади Ноктифера, будто тень. Её поза говорила о желании исчезнуть, раствориться в камне стен, но сама её сдержанность, это опущенное, но не сломленное лицо, делало её чересчур заметной.