Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 86 – Анна Ротш

— ...смазанные пиявочным соусом, — с полуулыбкой продолжал Унсин. — Интересно, а в наше время его пытались приготовить?

Ноктифер лишь мышцей на скуле дрогнул в ответ. Но стоило Унсину, закончив с одним узлом и переходя к следующему, поднять взгляд и обратиться к Некрии с каким-нибудь лёгким, нейтральным замечанием — вроде: «Милая Некрия, вы не находите, что эта люстра похожа на застывший стон испуганной нимфы?» — как Ноктифер мгновенно перевёл на него взгляд.

— Некрия, — произнёс он спокойно, пускай и холодно. — Не против повторить? То, что было вчера... и ночью, и сегодня?

Некрия почувствовала, как жгучий стыд заливает её щёки. Она боялась поднять глаза, боялась встретить взгляд Унсина, чья полуулыбка, — она знала, никуда не делась.

— Н-не... то есть, да, — выдохнула она почти беззвучно. — Н-но не сейчас. К-колени…

Унсин внешне, казалось, оставался невозмутим. Но в глубине его глаз, если бы кто-то присмотрелся, мелькнула тень — не обиды, а скорее переоценки ситуации.

— Любопытный критерий усталости, — промолвил он как бы в пространство, не обращаясь ни к кому конкретно. — У меня, например, после долгой ходьбы обычно ноет спи…

— Как твоя спина? Ты жаловалась на следы от коры.

Некрия закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как мир качается.

— Немного… жжётся, — прошептала она, предавая себя снова и снова этим вынужденным откровением. — Но это... ничего.

На заднем плане этой странной сцены у огромного свёрнутого ковра Маэль отчитывал кого-то из старших слуг. Его обычно ледяной голос сейчас шипел, как раскалённое железо, опущенное в воду. Резкие фразы о «бездарном разгильдяйстве» и «профессиональном кретинизме» время от времени пробивались сквозь общий гул, добавляя в атмосферу зала ещё одну ноту — ноту сдержанной ярости.

Ноктифер, услышав чертыхание отца, наконец медленно повернулся к нему: на его лице появилось что-то вроде мрачного удовлетворения. Беспорядок раздражал и его, но вид того, как теряет привычное самообладание непоколебимый Владыка, доставлял ему самое сладкое и настоящее удовольствие.

— Когда закончишь играть с безделушками, — произнёс Ноктифер безразличным тоном, повернувшись к Унсину, — займись лучше цветочными композициями у входа. Отец, кажется, готов прибить кого-нибудь к парадной двери вместо венка.

Их взгляды встретились — безразличный, но властный взгляд Ноктифера и спокойно-насмешливый взгляд Унсина. Полуулыбка на губах последнего чуть расширилась.

— Как скажешь, племянник, — легко согласился он, вставая и отряхивая несуществующую пыль с колен. — Приказы королевской крови — закон. Тем более когда они так разумны.

Он отдал лёгкий, почти шутливый поклон, скользнул взглядом по всё ещё пылающей жаром Некрии, и направился к выходу, так и не услышав тихую, но самую искреннюю похвалу Ноктифера адресованную Некрии, которая прозвучала слишком интимно для этих двоих:«хорошая девочка».

Безумие подготовки достигло своей кульминации, сгустившись в единственный непростительный просчёт — винтовую лестницу. Замысел Маэля был безупречен на бумаге и в его собственном воображении: эффектное, пускай и театральное появление. Он, Лили и Ноктифер — три силуэта на фоне ночного неба, спускающиеся не с обычных ступеней, а будто с самих небес, по изящной каменной спирали, возносящейся прямо из сердца зала. Он отдал приказ о строительстве за два дня — срок немыслимый, почти оскорбительный для камня, требующий не труда, а чуда.