Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 85 – Анна Ротш

— Что он здесь забыл, Лилиан? Кто-кто, анашдоблестный муж и Владыка обычно не балует твои личные покои своими нежданными визитами без веского,оченьвеского повода.

— Он… он просто зашёл, — выдохнула она слишком быстро. — У нас есть дела. Семейные дела. О которых необходимо говорить.

— Семейные дела, — повторил Унсин с лёгкой насмешкой. — Стабильно, надо сказать, он паршив в роли вестника семейных новостей. Вечно приносит лишь холод и тяжёлые взгляды.

— Не говори так о нём, — вдруг вспыхнула Лили. — Ты не знаешь всего. У него… Ты не знаешь…

В его обычно тёплом взгляде появилась внезапная, резкая холодность.

— Неужели? А я-то думал, может, он почтил тебя визитом, чтобы поделиться приятными впечатлениями от вчерашнего вечера, проведённого в обществе нашей матушки? Она, как мне довелось узнать, удостоилась личной аудиенции в его покоях поздней ночью. Долгой аудиенции.Оченьдолгой.

Всё её маленькое, но такое тёплое смятение, весь этот хрупкий мир, построенный на мимолётном прикосновении мужа, в одночасье разбился. Она замерла, уставившись на брата почти невидящими глазами.

— Блеф!

— Я никогда не лгал тебе, Лилиан, — уже пожалев о жестокости своих слов, но не отступая, тихо сказал Унсин и протянул к ней мизинец. — Ты ведь должна помнить.

Лили не взглянула на его руку. Она смотрела в глаза, а он… он в её видел сокрушительный эффект своих слов.

— Лилиан… Сестрица. Ты ведь всё давно решила. Так почему же сейчас так рьяно закрываешь глаза на очевидное?

Он замолчал, глядя куда-то в пространство за её плечом, на тот самый балкон, где она ещё недавно, с бьющимся сердцем, ждала другого. Вздохнул, осторожно подошёл к ней и опустил голову на хрупкое плечо.

Его губы искривились в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку, но в ней не было ни капли веселья, только горечь и циничная находчивость.

— А что дело до твоего супруга… В этой его… связи с матушкой есть, пожалуй, свой плюс, — произнёс он тихо, словно найдя злосчастный выход из тупика. — Может, она и его в итоге прихлопнет, как некогда прихлопнула нашего отца. И воздух во дворце станет… значительно чище.

Величественные стены так и не сомкнули глаз, пребывая в состоянии почти болезненного возбуждения. Воздух, ещё вчера пропитанный смесью отвращения и тревоги, сегодня преобразился. Теперь его насквозь пронизывали восковые свечи, ещё не зажжённые, но уже источающие сладковатый душок; экзотические цветы, привезённые из единственной в своём роде оранжереи; и запах дорогих, но совершенно безвкусных духов.

Ноктифер стоял, заложив руки за спину. Рядом, чуть позади и сбоку, покорно замерла Некрия. Лили нигде не было видно, хотя Ноктифер и встретил её на рассвете — она промелькнула тогда, бледная и рассеянная, как ночное видение, не ответив на его «добрейшее утро,маменька».

У подножия гигантской серебряной люстры, чьи сотни подвесок мерно позвенивали от сквозняков, на корточках сидел Унсин. Он, вопреки всеобщей панике, казался оазисом язвительного спокойствия. Длинными, тонкими пальцами он распутывал идиотские узлы на серебряных цепях, которые впопыхах завязали слуги.

Беседа между ним и Ноктифером текла, словно подземный ручей — без видимого участия последнего. Всё внимание Ноктифера было приковано к слугам, над которыми высилась грозная тень его отца, чьи редкие, но громоподобные указания время от времени обрушивались вниз.