Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 73 – Анна Ротш

Некрия, покраснев, пробралась на место рядом с Ноктифером. Он тут же прошептал сквозь зубы:

— Где ты была?

Но ей было не до него. Она смотрела на Лили, которая, отпив глоток воды, снова повернулась к незнакомке.

— Итак, ты говорила, матушка, о новых рудниках в Хищных ущельях…

— Не меняй тему, дитя моё, — мягко, но неумолимо остановила она её. — Рудники подождут. Я больше интересуюсь… цветами. Слышала, у вас тут целое поле каких-то белых сорняков кто-то изрядно потоптал.

Лили на мгновение замолчала, и её живое выражение слегка померкло, сменившись настороженностью.

— Да, неприятный инцидент. Но Маэль занимается расследованием.

Все взгляды переметнулись на Маэля. Он медленно положил нож.

— Расследование продолжается, — произнёс он ровно. — Вероятно, дело рук кого-то из прислуги или… незваных гостей.

— Какая суета по утрам, — томно заметила незнакомка, обращаясь к Маэлю, но глядя на Лили. — В моём доме слуги знают цену дисциплине. А здесь… цветы топчут, завтрак срывают.

Маэль, чьё лицо было непроницаемой маской, отпил из бокала.

— Дворец готовится к балу, Госпожа Гохия. Некоторая суета неизбежна.

— Ах, да, бал, — она сделала небольшой, изящный жест рукой, будто отмахиваясь от пустяка. — Надеюсь, это зрелище будет достойно потраченных ресурсов. Не правда ли, Унсин?

Некрия, наконец, заметила последнего гостя. Он сидел спокойно, его поза была непринуждённой, но не развязной. Длинные, прямые волосы цвета спелой... Уже видела.

Обычное лицо с тёмными, внимательными... Уже видела.

И тот самый хвост — мощный, светлый, чей кончик… Уже ви-де-ла.

Накануне второго бала кругом текли слёзы слуг и плавились нервы Маэля. Звенящая дробь молотков и завывание пил; глухие удары переставляемой мебели и пронзительные окрики слуг — всё это за короткий срок превратилось в обыденность. В этой лихорадочной подготовке ощутимо чувствовалось одно — страх не успеть, ошибиться, прогневать.

И лишь один уголок оставался глухим и равнодушным — Полусухое залесье. За высокой стеной, обвитой увядшими плетями чего-то, что когда-то пыталось быть плющом, царила иная реальность. Здесь тишина была не отсутствием звука, а сущностью — тяжёлой, приставучей, наполненной шелестом мёртвой листвы под ногами, похожей на шёпот забытых душ. Нет, они не погибли. Они были рождены такими.

Свет пробивался сквозь кривые, голые ветви, ложась на потрескавшуюся землю искажёнными, дрожащими пятнами — похожими на рассыпанные осколки потускневшего зеркала.

По центральной аллее этого немого мира двигались трое. Их шествие было живой иллюстрацией раздирающих дворец противоречий.

Некрия шла посередине, чувствуя себя живым, трепещущим барьером. Каждый её шаг был осторожен, взгляд прикован к сложному узору корней под ногами — эти тёмные, переплетённые жилы земли казались ей безопаснее, чем то, что творилось по сторонам.

Справа от неё, на расстоянии вытянутой руки и чуть замедляясь на шаг, пылал Ноктифер. Его напряжение было не эмоцией, а физической аурой — от него исходил жаркий, дрожащий гнев, который можно было почти потрогать. Казалось, он сжигал себя изнутри на медленном огне собственного бессилия и ярости. Его обычно выразительные черты были застывшей маской, лишь резкая линия сжатых губ и кулаки выдавали внутреннюю борьбу. Его тёмный взгляд был прикован к спине идущего слева мужчины. Он сверлил пространство между его лопаток с такой неистовой концентрацией, будто силой мысли пытался прожечь в тонкой ткани дыру и достичь сердца.