Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 72 – Анна Ротш

Некрия заёрзала на месте. Нужно было бежать. Сейчас.

— Мне… мне нужно идти, — прошептала она, уже отступая к двери.

И в тот самый миг, когда её пальцы сомкнулись на железе, из глубины комнаты донёсся голос Берты. Негромкий, плоский, без единой интонации.

— Передай королеве, — произнесла Берта, всё так же глядя в пустоту перед собой, — что мы берёмся за её заказ.

Некрия застыла, обернувшись. Берта не смотрела на неё.

— Счёт и детали, — продолжила та тем же мёртвым тоном, — я оформлю в ближайшее время. Сама.

И всё. Больше ни слова. Ни намёка на то, как, ни оценки рисков, ни предостережений.

Некрия не стала расспрашивать. Не поблагодарила. Она лишь кивнула, хотя Берта этого не видела, и выскользнула за дверь, захлопнув её за собой.

Она побежала обратно ко дворцу, её мысли метались. Берта взялась за заказ. Это было хорошо. Но с чего начать? Как сокрыть происходящее от посторонних? И как остаться в живых после этой авантюры?

Некрия вбежала в малые ворота как раз в тот момент, когда первый отряд мелких тёмных начал мыть полы в главном холле. Она проскользнула мимо, прижимая к себе книгу, и устремилась к своим покоям, чувствуя, как за спиной нарастает привычный гул просыпающейся жизни дворца. Успела.

Впопыхах она бросила книгу на кровать, поправила волосы и ринулась обратно на улицу. В столовую она ворвалась изрядно запыхавшись.

На удивление за столом оказалось шумно.

По правую руку от Маэля восседала незнакомая женщина. Она была старше Лили, но в её возрасте чувствовалось не увядание, а отточенная грация хищницы, вышедшей на покой, но не разучившейся убивать. Её платье из тяжёлого тёмно-синего бархата, цвета ночного неба перед грозой, было лишено излишних украшений, но сидело на ней с таким совершенством, что любая драгоценность показалась бы пошлостью. Тёмные, чересчур тёмные волосы были убраны в в низкий пучок, открывая высокий лоб и безукоризненный овал лица. Черты — острые, властные. Но главное — глаза. Такие же тёмные, как у Маэля, но где у него была ледяная глубина, у женщины плясали искры живого, нестареющего ума, любопытства и абсолютной, не терпящей возражений воли. Она не сидела прямо, а откинулась на спинку стула с непринуждённым, почти царственным видом. Одна рука с длинными, изящными пальцами покоилась на столешнице. И хвост — неподвижный, как змея.

И она смотрела на Лили. И Лили… Лили была другой.

Королева сидела напротив, и в ней не было и тени обычной отстранённости. Щёки её были слегка розоватыми, глаза — не пустые озёра, а живые, тёмные воды, в которых отражался свет. Она не сутулилась, а сидела с непривычной лёгкостью, почти оживлённо жестикулируя, отвечая на что-то, сказанное даже не ей. Улыбка, редкая и настоящая, трогала её губы. Она выглядела… одушевлённой. Живой. Почти девочкой.

Ноктифер смотрел на эту семейную сцену с немым, ошеломлённым недоумением, словно видел мать впервые. Маэль же наблюдал за всем с тем же каменным лицом, но в уголках его глаз залегла тень глубокой, холодной настороженности.

— Прошу прощения за опоздание.

Все взгляды устремились на неё.

— Ничего, садись, — сказала Лили неожиданно мягко.

— Новая прислуга?

— Некрия, — коротко представила её Лили, не уточняя статуса. — Она помогает с… некоторыми делами.

— Какими интересными делами, должно быть, если к завтраку опаздывают.