Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 69 – Анна Ротш

Он знал.

Медленно, чтобы не выдать дрожи, которая внезапно пробежала по спине, Лили опустила руку. Сунула письмо обратно в карман. Драгоценная улика превратилась в жалкий, бесполезный клочок бумаги. Горький привкус наполнил её рот — вкус поражения, смешанный с унизительным осознанием собственной наивности.

Тишину в кабинете, ещё не рассеявшуюся после ухода призрака с поля, разрезал голос. Он возник из темноты за спиной Маэля, там, где мягкий свет лампы не достигал углов — бархатный, текучий, с лёгкой, почти музыкальной хрипотцой, будто его владелица только что перестала смеяться.

— Очень поэтично, — произнёс голос. В нём слышалось сладкое, ядовитое сочувствие. — Она там, в своих цветах, словно героиня старой драмы. А вы здесь… режиссёр, которому наскучил собственный спектакль.

Маэль не обернулся. Он лишь медленно разжал руки, сцепленные за спиной, и положил ладони на холодный подоконник. Отражение в стекле теперь было неполным: его собственный силуэт, часть комнаты, и на краю — смутный отблеск чего-то тёмного и изогнутого, полусидящего на краю его массивного рабочего стола.

— Меня не интересует поэзия, — ответил он безразлично.

— О, конечно нет. — Послышался мягкий, шелковистый звук — возможно, ткань скользнула по полированному дереву. — Но эта её игра в независимость… это восхитительно.

Он ничего не ответил. В его молчании не было согласия. Была лишь терпимость — та же, с которой он смотрел на игру кошки с мышью, зная, чем она закончится.

Маэль оторвался от окна. Он повернулся, но не к собеседнице, а к своему креслу. Его движения были медленными, усталыми. Только теперь, в полном свете лампы, можно было разглядеть женщину, устроившуюся на его столе. Она полусидела, откинувшись на одну руку, ноги изящно скрещены. Платье глубокого, сливового оттенка сливалось с тенями, оставляя на свету лишь бледную, изогнутую линию шеи, острый подбородок и длинные, тонкие пальцы, которыми она медленно водила по резному краю стола. Её лицо оставалось в полумраке, освещённое лишь снизу — отсвет падал на чувственный изгиб нижней губы, натянутой в полуулыбке.

— Зачем вы здесь? — спросил он, опускаясь в кресло.

— Тут столько всего интересного происходит. Приготовления к балу, интриги… — ответила онатомным голосом. — В конце концов, я соскучилась. По ней. По ва…

— Бал не для развлечений, — отрезал он, взяв со стола перо и развернув перед собой отчёт о пропавших поставках, будто её присутствие было не более значимым, чем муха на стене.

— Вы стали таким суровым, — она протяжно вздохнула, пародируя разочарование. — Это она постаралась?

Он не ответил, лишь провёл пером по строке. Чернила легли чётко и ровно.

Женщина наблюдала за ним несколько мгновений, её пальцы замерли. Потом она легко соскользнула со стола. Сделала несколько бесшумных шагов, приближаясь к нему не спереди, а сбоку, оставаясь на краю его зрения.

— Ладно, ладно, не буду вам мешать, — она произнесла это с лёгким, снисходительным презрением. — Но раз уж я здесь, и раз уж бал такой важный… Мне нужно место. Не темный уголок в дальнем крыле. Мне нужно что-то достойное. Чтобы встречать гостей.Чтобы быть на виду.

— Покоев в северном крыле хватит.

Она замерла. Повисла тишина. Потом раздался мягкий, почти неслышный смешок.