Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 66 – Анна Ротш

— Вы не местный.

— Наблюдательны, — ответил он, и в его ровном голосе снова мелькнула тень той же спокойной досады. — Совершенно верно. Я здесь проездом. Ищу… одно весьма специфическое заведение. Но, похоже, карты, которыми я руководствовался, безнадёжно устарели.

Они вышли на более широкую, оживлённую улицу.

— Вон там, — указала Некрия, останавливаясь. — Идите прямо, никуда не сворачивая, затем налево у старого бронзового фонтана с воронами.

Он остановился рядом. Его тёмные глаза внимательно, без намёка на назойливость рассмотрели её лицо. Взгляд был спокойным, оценивающим, но не угрожающим.

— Благодарю вас. Вы избавили меня от многих часов бесцельного и утомительного блуждания. — Он снова сделал тот лёгкий, почти придворный, отточенный поклон. — Позвольте хотя бы узнать имя моей прекрасной спасительницы?

— Нека, — выпалила она, не моргнув глазом. — Удачи вам в поисках.

— И вам, Нека.

Некрия обернулась и почти побежала в противоположном направлении, сердце её колотилось уже по новому поводу. Она избежала Ноктифера. Она была свободна. Но назойливое, холодное ощущение, что за ней пристально наблюдают, не покидало её вплоть до возвращения во дворец.

Некрия почти бежала по бесконечно длинным, знакомым тропам. Сердце колотилось, как пойманная птица в тесной клетке, — от бега, от постоянного, изматывающего ожидания, что из-за каждой тёмной колонны, из каждой ниши появится он. Ноктифер.

Её скромные покои казались в тот миг единственным спасением. Она влетела внутрь, с силой захлопнула за собой тяжёлую дверь и прислонилась к ней спиной, словно пытаясь собственным телом удержать натиск всего враждебного внешнего мира. Глаза её закрылись. Глубокий, сдавленный, почти стонущий вздох вырвался из груди — гремучая смесь облегчения, смертельной усталости и накопившегося нервного напряжения. На одно единственное драгоценное мгновение тишина и знакомый успокаивающий запах окутали её, сладостно обещая забвение.

И в этот самый миг раздался стук.

Чёткий, размеренный, абсолютно лишённый робости или нетерпения. Твёрдый звук костяшек о массивное дерево.

Всё внутри Некрии сжалось. Он выследил её. Он пришёл сюда за объяснениями, за продолжением, за чем-то, к чему её душа и тело были сейчас совершенно не готовы. По лицу разлился предательский румянец стыда и страха, а в животе похолодело и свело судорогой от дурного предчувствия. Она оттолкнулась от двери, дрожащими пальцами поправила растрёпанные бегом волосы, сделала ещё один, глубокий вдох. Надо открыть. Надо выдержать его взгляд. Надо что-то сказать.

Она протянула руку к холодной дверной ручке, повернула её и распахнула дверь настежь.

На пороге стояла не высокая фигура наследника. Там была Лили.

Её тёмные, бездонные глаза, лишённые всякого человеческого выражения, были прикованы к лицу Некрии. В них не читалось ни немого гнева, ни праздного любопытства — лишь та привычная, непроницаемая, утомлённая до самого дна души отстранённость, которую она носила как вторую, неснимаемую кожу.

Они уставились друг на друга через порог. Взгляд Лили скользнул по скромному, местами неопрятному беспорядку за спиной девушки; по бледному, застывшему в маске испуга лицу Некрии, и вернулся, вонзившись ей прямо в глаза.

— Могу ли я наконец-то пройти? — спросила она. — Хотя, полагаю, для королевы ответ и так очевиден.