Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 63 – Анна Ротш

Он сделал шаг ближе, и на этот раз не взял её руку. Он просто стоял, вглядываясь в неё. В узком пространстве между ними вибрировала странная, неловкая близость.

Лили инстинктивно потянулась к рёбрам. Нельзя. Это запретная черта. Нарушение всех договорённостей.

Она сделала едва заметный, но безошибочно понятный шаг назад.

— Сегодня, Маэль, — произнесла она, растягивая слова, — не пятница.

Лили видела, как что-то дрогнуло в самой глубине его глаз. Но он не отступил. Напротив, он сделал ещё один, совсем маленький шаг вперёд, вновь сократив дистанцию, которую она попыталась создать.

— Лестно, что ты столь скрупулёзно чтишь правила, — голос его стал ниже, обрёл новую, хрипловатую нотку, — но иногда даже самые незыблемые из них стоит… пересматривать.

Он говорил это, но в его собственном теле, в этой выпрямленной спине и напряжённых плечах, не было и тени расслабленности истинного нарушителя.

— Нарушать? — она усмехнулась. — Интересная мысль. Особенно если вспомнить, кто именно был инициатором этого… «расписания».

Она видела, как по его лицу, скулам и напряжённому рту, пробежала быстрая тень. Он прекрасно понимал, о ком она.

— Первое, о чём она спросит — не о размахе балов и не о репутации наследника.. — Лили наклонилась чуть ближе, и её шёпот стал шипящим, смертоносным, полным предостережения. — Она вопросит о правилах. О порядке. О незыблемости устоев, которые сама же и заложила в фундамент этого дома.

Она видела, как его челюсть напряглась, скулы выступили резче. Лили сделала движение, чтобы отвернуться и уйти, завершив эту опасную игру. Но он был быстрее. В тот же миг он приблизился к ней сзади, и его лицо, его дыхание уткнулись в её волосы, в нежный изгиб между шеей и плечом.

С невероятным усилием, с болью, рвущей изнутри, она шагнула вперёд, вырываясь из этого мимолётного плена.

— Так что, давай оставим всё как было, — бросила ему последний взгляд через плечо, полный горького торжества и бездонной, копившейся годами усталости. — В конце концов, мы же не хотим, чтобы твоя матушка решила, будто её сын… поддался пагубному влиянию своей супруги?

Берта склонилась к коряге, что валялась у самой канавы, и сунула руку в привычную, скрытую от посторонних глаз ложбинку. Пусто. Лишь сырая древесная труха прилипла к пальцам. Тяжёлый, почти неслышный вздох вырвался из её груди — не досада, а скорее усталое предвидение. Она выпрямилась, поправила кольцо на мизинце, подошла к агентству и уверенной рукой толкнула незапертую дверь.

Берта сбросила тёмный, непромокаемый плащ и неспешно обернулась к внутреннему помещению. Взгляд её мгновенно выхватил из полумрака сгорбленную фигуру на узком диване.

Ни тени удивления, ни искусственной жалости. Лишь в уголках её глаз, на миг тронутых накопившей усталостью, залегли лучики мелких морщин. Она проследовала к своему массивному письменному столу, молча достала из ящика тяжёлую, окованную медью бухгалтерскую книгу. Шорох раскрываемых страниц нарушил тишину опередил её голос — лишённый всякой эмоции.

— Стоит перепрятать ключи, — произнесла Берта, не отрывая глаз от колонок цифр. — Не считаешь?

В сознании Некрии вспыхнул ослепительный кадр. Поле люпинов, залитое лунным серебром, превращённое в море дрожащих теней. Его внезапное материализованное присутствие за спиной, резкие, почти грубые захваты его рук, вступавшие в разительный контраст с нежностью, с которой его губы коснулись её шеи. Хруст ломающихся стеблей — тихий, похожий на чей-то сдавленный вздох — и густой, пьянящий аромат, вырвавшийся на свободу. Белые лепестки, прилипшие к её коже, как звёзды, пригвождённые к ночному небу. И страх — острый, восхитительный, опьяняющий.