Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 62 – Анна Ротш

Он слегка сжал её пальцы и повернулся, ведя её за собой. Они пошли по коридору — не в сторону парадных залов или ухоженных садов, а вглубь дворца, по тёмным, редко используемым галереям, где их не могли узреть любопытные глаза. Ни сын, поражённый этой немой сценой. Ни слуги. Никто.

Шаги Маэля были тяжёлыми, но его рука, всё ещё державшая её пальцы, не была ни грубой, ни безразличной. Лили кожей ощущала ту редкую, почти неуловимую пульсацию — отголосок того же внутреннего смятения, что бушевало и в ней самой.

Заговорил он первым. О деле. Всегда о деле.

— Подготовка к балу идёт с перебоями. Пропавшие запасы… это симптом. Симптом расхлябанности управления.

Голос его звучал ровно, но Лили, изучившая каждую его интонацию за долгие годы, уловила в нём раздражение, направленное не на неё, а на тот беспорядок, что нарушал безупречное течение их существования.

— У суеты есть свойство затягивать в свою воронку даже самый строгий порядок, — отозвалась она, глядя куда-то в тень арочного свода.

Мысли её то и дело возвращались к конверту. К письму с одной единственной строчкой: «…я приеду».

— Ты сегодня особенно рассеяна, — заметил он, не глядя на неё.

Она вздрогнула, силой возвращая себя в настоящее.

— Прости. Я размышляла о… цветах. О том, как хрупкая красота в миг превращается в хаос. Достаточно одного неосторожного шага.

— Хаос — это отсутствие сильной воли. Или её безобразное извращение, — он замолчал на секунду. Они прошли под низкой аркой, где ему пришлось наклонить голову, и тёмные волосы его на миг коснулись её щеки. — Кто бы он ни был, он проявил волю. Глупую, разрушительную, но волю.

Он произнёс это с каким-то странным, почти уважительным оттенком. Как будто в этом акте бессмысленного вандализма он видел нечто большее, чем просто шалость или месть. Видел немой вызов. И, возможно, это волновало и тревожило его больше, чем он готов был признаться даже самому себе.

— Ты полагаешь, это была не просто слепая вспышка гнева?

— Всё, что совершается под моими окнами — осознанно по определению, — отрезал он.

Они вышли в небольшой, замкнутый со всех сторон дворик — место, куда редко заглядывали даже слуги. Посреди него чахло, борясь за жизнь, бледное дерево с серебристыми листьями. Маэль остановился и наконец отпустил её руку. Он повернулся к ней, и в тусклом свете лицо его казалось высеченным из того же тёмного, неподатливого камня, что и стены дворца. Но глаза… его глаза были живыми. И в их глубине читалось нечто, выходящее за рамки привычного холодного анализа.

— Зачем ты согласилась выйти? — спросил он, глядя ей в глаза. — Не для того же, чтобы предаваться философии о цветах и природе воли.

Лили встретила его взгляд на секунду. Внутри тут же всё сжалось. Он был слишком проницателен. Слишком опасен в своей наблюдательности.

Она выбрала полуправду, приправленную выстраданной обидой.

— Ты сам предложил. Впервые за… я даже не помню, за сколько. Разве можно отказывать Владыке? Да ещё в такой… уникальной возможности созерцать задворки собственного дома.

Она произнесла это с лёгкой, язвительной усмешкой, но в её глазах, возможно против её воли, мелькнула искра жгучего любопытства. К нему. К этому странному, неожиданному порыву.

— Задворки часто хранят больше истин, чем парадные залы, — произнёс он тихо, почти задумчиво. — Здесь можно увидеть то, что обычно прячут за фасадом.