Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 53 – Анна Ротш

Они вышли в прохладную, погружённую в полумрак галерею, и лишь когда массивные двери столовой с глухим стуком закрылись за ними, Ноктифер остановился. Он обернулся к ней. Его лицо, ещё мгновение назад бледное и отстранённое, теперь искажала горькая, почти дерзкая усмешка. В его глазах возродилось то самое «нечто» — коктейль из отчаяния и вызова.

— Отец, — произнёс он хрипло, — вменил мне в обязанность быть более… распущенным.

Он сделал шаг к ней, сокращая и без того небольшую дистанцию. Некрия замерла.

— Но он не уточнил, — Ноктифер наклонился к её уху, — с кем именно я должен это… проявить.

Тысячи, десятки тысяч стройных свечей-соцветий колыхались под лёгким движением воздуха, отливая перламутром и серебром. Это была не ухоженная клумба, а дикое, буйное пространство, чья ослепительная белизна резко контрастировала с тёмным камнем стен и свинцовым небом.

Ноктифер шёл молча, его взгляд скользил по люпинам, словно выискивая что-то. Наконец он остановился и, не говоря ни слова, начал срывать цветы. Не срезать, а именно срывать — бережно, у самого основания.

Он выбирал не самые идеальные, а самые живые — чуть наклонённые; с каплями влаги на лепестках; с лёгкой асимметрией, которая показывала неукротимую волю к жизни.

— В тот день, — вдруг заговорил он, не поднимая глаз, — никто не посмел подобрать букет.

Ноктифер сделал паузу, соединяя стебель с уже почти готовым букетом.

— Они завяли… — обернулся Ноктифер через плечо, — уже к утру.

Он встал, протянул букет, и его пальцы, холодные от росы, на мгновение коснулись её ладоней. Некрия уже потянулась принять его, уже почувствовала холод стеблей и головокружительный аромат, но в этот миг он… забрал его обратно.

Ноктифер сделал это легко, почти игриво, отступив на полшага. Букет остался в его руках, свежий и ослепительно белый, словно выхваченный из самого сердца этого призрачного поля.

— Скажите, — его голос прозвучал задумчиво, но в глубине его тёмных глаз что-то шевельнулось, — хороши ли они для прелюдии? Или слишком… невинны?

Он слегка потряс охапкой цветов, и с лепестков слетели крошечные алмазные брызги.

Некрия замерла с протянутыми руками, чувствуя, как жар стыда и чего-то иного, более острого, заливает её лицо.

Он дразнил её. Осознанно, расчётливо. Её сердце, только что смягчённое нежностью, снова забилось в тревожном, сбивчивом ритме.

— Вас наняли, чтобы развеять слухи. Обучить меня… подобающим манерам, — продолжил он. Его тон стал ровнее. В нём появилась новая, дразнящая интонация. — А теперь меня ждёт Илвера.

Он сделал шаг в сторону, как будто собираясь уйти, унося с собой букет и это странное, застывшее мгновение между ними.

— Мне следует идти, не так ли?

Он смотрел на неё, и в его взгляде не было ни вызова, ни отчаяния. Было тихое любопытство. Он хотел увидеть её реакцию. Хотел узнать, что происходит за маской профессиональной холодности.

— Исполнить волю отца? Продемонстрировать плоды вашего обучения?

Он снова слегка покачал букетом. Белые люпины казались теперь не символом чистоты, а оружием.

— Это ведь мой долг, Нек-ри-я? — произнёс он её имя нарочито медленно, растягивая каждый слог, словно пробуя его на вкус. — Или… долг может подождать?

Он предлагал. Предлагал ей сделать выбор. Остаться наставником, отправить его к Илвере и наблюдать, как он будет притворяться, испытывая отвращение. Или… или сделать что-то иное. Нарушить правила. Стать не просто свидетельницей, но участницей его маленького, отчаянного бунта.