Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 55 – Анна Ротш

Его пальцы, всё ещё сжимавшие её запястье, ослабили хватку, но не отпустили. Другая рука медленно, почти робко, коснулась её щеки. Шероховатой подушечкой большого пальца провёл по линии челюсти к подбородку. Прикосновение было неуверенным, вопрошающим.

— Такая холодная, — прошептал он. — И такая… настоящая.

Его рука скользнула ниже, к её шее. Пальцы легли на бьющуюся жилку у основания горла. Он замер, ощущая эту вибрацию жизни, такую хрупкую под его ладонью.

— Попроси, — его шёпот стал ещё тише, ещё более настойчивым. Он наклонился ближе, и его губы почти коснулись её кожи у виска. — Скажи мне остановиться… или позволь идти дальше. Но скажи. Дай мне слово. Любое слово.

Его рука медленно поползла по её плечу, скользнула по рукаву, ощупывая тонкую ткань и дрожь, пробегавшую под ней. Он не спешил. Каждое движение было мукой для него самого — мукой ожидания, мукой незнания. Его пальцы добрались до её талии, легли на неё. Даже через одежду Некрия почувствовала, как они дрожат.

— Я не могу… я не в силах оторваться, — признался он с горькой прямотой, его лоб упал ей на плечо. Он был слаб перед этим влечением, и в этой слабости была страшная сила. — Но я не трону тебя дальше без твоего позволения. Без твоего… желания.

Его губы коснулись её плеча сквозь ткань — несмелое, почти невинное прикосновение, полное такой тоски, что у неё сжалось сердце. Он целовал её платье, её ключицу, её шею — не страстно, а с отчаянной нежностью, словно пытался понять по вкусу её кожи, кто она и что ему с ней делать.

— Скажи «да», Некрия, — его голос прозвучал приглушённо, губами у её уха. — Или скажи «нет». Но разорви эту тишину. Она… сводит меня с ума.

Он хотел её так, что это было физической болью, но какая-то последняя, уцелевшая часть его души цеплялась за идею о её согласии как о единственном спасении. Как о доказательстве, что не всё в этом мире — сделка, притворство и насилие. Что можно чего-то захотеть вместе.

А она молчала. Задыхаясь в океане новых ощущений, в противоречии между запретом и тем тёмным, сладким ответным трепетом, что начинал отзываться в самых потаённых глубинах её существа на каждое его робкое прикосновение.

Некрия чувствовала, как её собственная воля тает под этой осадой.

Он оторвался от её шеи, чтобы снова взглянуть ей в лицо. Ноктифер искал в её взгляде ответ, какого-либо знака. Он видел смятение, страх, но — о, боги — он видел и то, что не было отвращением. Не было сопротивлением. Была та же потерянность, что и у него.

— Ты молчишь, — прошептал он. Его голос был смесью отчаяния и упрямства. — Значит, я ещё не зашёл слишком далеко. Или… ты боишься?

Его рука, лежавшая на её талии, медленно сдвинулась вверх, скользнула по её боку, едва касаясь изгиба под грудью. Некрия непроизвольно вздрогнула. Это был не отпор. Это была реакция. Чистая, неконтролируемая.

Ободрённый, Ноктифер снова склонился к её уху. Его губы почти коснулись мочки, и его шёпот стал горячим, влажным, проникающим прямо в мозг.

— Я хочу слышать твой голос. Хочу, чтобы ты позвала меня. Чтобы ты призналась, что хочешь этого не меньше моего. Что этот голод… он в тебе тоже.

Его пальцы начали стягивать платье с её плеч. Движения были неумелыми, дрожащими, но неотвратимыми.

— Скажи «продолжай», — настаивал он, целуя теперь уголок её губ, её закрытые веки. Его дыхание спуталось с её. — Скажи, что я не один в этом безумии.