Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 54 – Анна Ротш

Он хотел, чтобы она заговорила. Хотел, чтобы она захотела. Не из долга, не из жалости, а из чего-то настоящего, что тлело между ними с того самого первого дня.

Поле белых люпинов молчало. А он стоял, держа в руках букет — и соблазн, и предлог, и единственную нить, которая могла вывести её из лабиринта условностей. В его позе не было напряжения — лишь лёгкая, почти небрежная готовность развернуться и уйти. Уйти к Илвере.

Представить его с той девушкой… мысль вызвала в душе Некрии волну такого горячего, животного протеста, что она едва сдержала вздох.

— В-ваш д-долг… — начала она, и голос её предательски дрогнул. Она сглотнула, пытаясь вернуть себе твёрдость, ту самую, с которой она когда-то входила в эти стены. — Ваш долг — быть наследником. Но не марионеткой.

Он приподнял бровь, будто увидел то, что надеялся увидеть.

— А разве это не одно и то же? — спросил он мягко. — Наследник и есть самая главная марионетка. Его нити тянут отец, мать, придворные…вы.

Последнее слово он произнёс с лёгким ударением. Он не отпускал букет. Он держал его, как заложника, как часть этой странной, немой торговли, что шла между ними.

— Я н-не… тяну ваши нити, — выдохнула она, и это была правда.

— Нет? — он сделал ещё один маленький, провоцирующий шаг в сторону тропинки. — Тогда скажите мне, Некрия. Скажите прямо. Что я должен сделать сейчас? Исполнить приказ отца и пойти к той, что ждёт в покоях, мечтая о продолжении вчерашнего фарса? Или…

Он замолчал. Ветерок снова пробежал по полю, и белые соцветия зашептали тысячами голосов.

— Или остаться здесь? — закончил он вопрос шёпотом. — С вами. И с ними. — Он кивнул на букет в своих руках. — И пусть слухи ползут какие угодно. Разве это не то самое «грязное» впечатление, которого от меня ждут?

Ноктифер загнал её в угол. Логически безупречный, чудовищный угол. Но в его глазах она видела не только расчёт. Видела ту же уязвимость, что и прошлой ночью. Видела вопрос. Он спрашивал разрешения. Разрешения быть… слабым.

— Л-люп-пины не для прелюдии. Они для… обещания. А что касается урока… — её губы тронула едва заметная, дерзкая улыбка, впервые за всё время, проведённое во дворце, — то, п-пожалуй, самый важный урок для наследника — это умение отличать игру от реальности. И выбирать то, чего он хочет по-настоящему. А не т-то, чего от него ждут.

Твёрдость в голосе и её попытка отступить стали той последней каплей. Когда она сделала шаг назад, его рука метнулась вперёд, железной хваткой обхватив её запястье. Белый букет взметнулся в воздух и рассыпался дождём лепестков, когда Ноктифер, не сдерживая силы, потянул её к себе. Мир опрокинулся в вихре белых вспышек и хмурого неба. Спину её мягко, но неумолимо приняла упругая, прохладная перина из стеблей и цветов. Воздух вырвался из её лёгких с тихим, беспомощным стоном.

Ноктифер был над ней. Его тень поглотила свет, лицо, искажённое внутренней борьбой. В его глазах бушевал шторм — голод, долго томившийся в оковах, ярость от собственного бессилия и мучительная, жгучая нерешительность. Цепь самообладания лопнула, но освободившаяся сила не знала, куда ринуться.

Некрия лежала под ним не в силах пошевелиться. Её разум кричал о нарушении всех границ, о долге, о катастрофе. Но тело… тело предательски отзывалось на тяжесть его тела, на жар, исходивший от него. Она не сопротивлялась, но и не отвечала. Была пассивной, затаившейся, как перепуганный зверёк в свете факела.