Книга Академия ядов, страница 139 – Елена Станиславская

Как долго она стояла на лестнице? Как много видела и, главное, слышала?

Вырвав руку из Тьяниной хватки, Рогоз прожгла ее взглядом.

— Так и знала. Я читала о вас, юж-жанках. – Слово прозвучало как оскорбление. – Вы там все такие. Похотливые, бесстыжие.

— Скучно же ты живешь, раз веришь слухам, – скривилась Тьяна. – Все искусницы – южанки, но не все южанки – искусницы.

— А самое гадкое, – продолжила Рогоз, – что вы лезете не только в постель и кошелек, но и в голову. Ты потакаешь галлюцинациям Марувия, делаешь ему хуже. – В глазах заблестели слезы, и эраклейка отчеканила: – Я все расскажу госпоже Медович.

Тьяна почувствовала, как внутри поднимается и глухо рычит злость. Сжались кулаки, тело напружинилось и качнулось вперед. Ударить. Нет, врезать. Со всей силы, не думая о последствиях, прямо в идеальный эраклейский нос. Чтобы усвоила: попробует сдать Мару – напьется собственной крови. Желание жгло и толкало, но Тьяне удалось взять его под контроль.

Бить следовало словами.

— Расскажешь – что? – насмешливо спросила она, разжимая кулаки. – Как мы целовались? Осслава и так знает о наших отношениях.

Имя матери Мару подействовало на Рогоз, словно пощечина. Эраклейка пошатнулась, выкатила глаза, и Тьяна тихо добавила:

— Только попробуй опять навредить ему. Я не травила тебя «Детским ядом», но могу пустить в ход другой. После него ты уже не сможешь никому пожаловаться.

— Не успеешь! Я сделаю так, чтобы тебя вышвырнули!

Бросившись в приоткрытую дверь, Рогоз захлопнула ее, скрипнула задвижкой и разразилась рыданиями. Деревянная створка была не способна заглушить звук горького отчаяния.

«К Хитвику эту эраклейку».

Тьяна устало потерла лоб, вздохнула, мысленно повторила только что услышанную угрозу – и изо рта выскочил короткий сухой смешок. Измученный мозг озарила догадка.

Все подсказки были у Тьяны в руках, и ответ лежал на поверхности. О «Детском яде» знали только высокосословные, он не представлял особой опасности, но был неплохим средством привлечения внимания. Рогоз нужно было обратить на себя все взгляды и предстать в образе несчастной жертвы. Все указывало на то, что она сама осыпала себя порошком, чтобы подставить Тьяну.

Если бы Зорич не уехал в город, эраклейка от души нажаловалась бы ему на «отравительницу», а старший мастер выслушал бы и принял меры. Он и так видел в Тьяне «проблемную студентку». Еще одна капля могла переполнить стакан, и все закончилось бы исключением из академии.

Пожурив себя за позднее озарение, Тьяна пошла вверх по ступеням. Она чувствовала легкое удовлетворение оттого, что хоть одна загадка, пусть и самая пустяковая, разъяснилась. Оставалось решить сотню других.

Комната встретила беспорядком. Бита и чайник, лежащие на полу, напомнили и о драке с Лукой, и о поцелуях с Мару. Тьяна подошла к стулу, на котором они сидели, и провела по спинке. Казалось, дерево еще хранило тепло их тел. В воздухе висел солоновато-металлический запах с яркой терпкой нотой: пот, кровь и желание.

Наскоро прибравшись, Тьяна достала из шкафа полотенце, сходила в душевую на этаже, а когда вернулась, дважды проверила, заперты ли окно и дверь. Постелив новую простынь, она переоделась в ночную рубашку и рухнула в кровать.

Протрещал будильник. Поворочавшись, Тьяна откинула одеяло и мысленно поблагодарила сознание, что ночь прошла без снов и видений. Она чувствовала себя отдохнувшей, и мозг сразу включился в работу: принялся анализировать события минувшего дня и строить планы на грядущий.