Книга Академия ядов, страница 137 – Елена Станиславская

— Просто скажи, если я перехожу границы. – Мару убрал руки от ее ног. – Ты не хочешь огласки? Если что, я не намерен вредить твоей репутации, хоть и не верю в ее существование. Не твоей конкретно, – уточнил он. – В целом.

Конечно, он не верил в репутацию: чего еще ждать от красивого, богатого и юного наследника древнего рода? Даже то, что Мару лежал в Арке, не могло очернить его в глазах общества.

Тьяна почувствовала что-то вроде насмешливого умиления. Захотелось обозвать Медовича «глупым мальчишкой», но она не стала. Тихо вздохнув, Тьяна провела пальцами по его подбородку, сомкнула их на мокром воротнике кителя и потянула вверх. Мару поднялся и сжал ее руки. В запястьях дико запульсировала кровь. Пальцы, разомлев, выпустили ткань. Поцеловав вначале правую ладонь, затем левую, Мару освободил их, и Тьяна мягко обхватила его. Он наклонился ближе – и тогда, сорвавшись с кудрей, на ее щеку упала холодная капля дождя. Тьяна вздрогнула, но тотчас с облегчением улыбнулась: всего лишь вода. Медович провел большим пальцем по ее скуле, стирая влажный след, и их губы соединились. Тьяна почувствовала глубокое, чуть торопливое биение сердца и не поняла – это ее или его. Все стало общим и нераздельным. Дыхание, запах кожи, движения. Мару начинал, и Тьяна подхватывала. Она предлагала, и он соглашался.

В какой-то момент ее взгляд упал на продолговатый стол, где лежала книга учета проживающих. По форме он немного напоминал стойку в клубе, и Тьяна вдруг почувствовала, как наэлектризовалась кожа. Вместе с мурашками ее посетило дерзкое желание – повторить ту сцену, когда Мару изображал мерзавца. Разыграть маленький личный спектакль – с ненастоящей борьбой, но настоящей страстью. Чтобы все плохое было вымышленным, а хорошее настоящим.

Проследив за ее взглядом, Мару приподнял брови и улыбнулся. Заинтересованно, чуть лукаво и понимающе.

Пораженная, что не надо ничего объяснять, Тьяна выдохнула с сожалением:

— Ну не здесь же.

— А если тихо?

— Тихо не получится.

— Мм. Это правда, – согласился Мару и, коснувшись губами ее шеи, прошептал: – Тогда я куплю для нас бар, Островски.

Тьяна рассмеялась, приняв обещание за шутку. Обняв ладонями ее лицо, Медович заглянул ей в глаза и потянулся, чтобы снова поцеловать. Тьянины руки скользнули по его предплечьям, порывисто сжали, и Мару зашипел сквозь зубы.

— Рана! – Тьяна отдернула ладони, будто прикоснулась к чему-то горячему. – Прости. Как я могла забыть…

— Пустяки. – Медович успокаивающе погладил ее по щеке.

Тьяна отстранилась и помотала головой. Она словно очнулась от наваждения. Какие поцелуи, какие прикосновения и какие, к Хозяину, барные стойки? Пока «Любомор» бежит в ее крови, им с Мару нельзя приближаться друг к другу. Еще немного, и ее вновь может свалить приступ. И что тогда сделает Медович? Порежет правую руку? Воткнет нож себе в бок? Это немыслимо. Так не должно быть.

Тьяна задрожала.

— Островски, это пустяки, – повторил Мару, подтягивая ее к себе.

— Стой. Подожди. – С трудом выдавила Тьяна, наперекор всему телу, кричащему: «Продолжай!»

Медович нахмурился. На мгновение Тьяне показалось, что он рассердился из-за отказа, но в его глазах не было злобы. Только тревога. Глубоко вздохнув, он кивнул и отступил на полшага.

— С тобой все в порядке? – Мару внимательно пригляделся к ней.