Книга Академия ядов, страница 138 – Елена Станиславская

— Да. Просто я знаю, что он здесь. – Нахмурившись, Тьяна прижала ладонь к груди. – Как будто смотрит на нас и выжидает.

— Ты что-то чувствуешь? Чувствуешь приближение приступа? – В голосе Мару усилилась тревога.

— Нет, но… – Тьяна повела плечами, – он не предупреждает, понимаешь? Не подает сигналов. Нападает – и все.

— Думаешь, мы его провоцируем?

Тьяна кивнула.

— Какой же я, – Мару невесело усмехнулся и покачал головой, – болван. Не подумал об этом. Я не хочу, чтобы он мучил тебя. – Его взгляд потяжелел. – Ни секунды.

— А я не хочу, чтобы ты себя резал.

Протянув руку, Медович коротко коснулся Тьяниной щеки.

— Иди спать, Островски. Завтра у тебя Зорич и встреча в Склепе.

— Да. Зорич. – Она совершенно забыла о старшем мастере. – Кстати, зачем он забирал тебя в Вельград?

— Мать позвонила ему и попросила поговорить со мной. – Поморщился Мару. – Они с Зоричем давние знакомые. Правда, не могу сказать, что он преуспел в нравоучениях, – голова у него была занята другим. Он ездил на встречу с семьями Млады и… – он сделал короткую паузу, – Велимира.

Тьяна коротко кивнула. Несмотря на помолвку с их сыном, она плохо знала господина и госпожу Горски. Зажиточные, молчаливые, верующие – вот, пожалуй, и все, что ей было известно. Семьи познакомились в церкви – и Островски, и Горски поклонялись ликам, а не скрещенцам. На юге это было редкостью, и общая вера постепенно привела их к идее породниться. Отец с матерью нудно и мучительно обсуждали, стоит ли рассказывать Горски о долгах. Дочь к «взрослым беседам» не допускали, а дедушка лишь качал головой. Он видел людей насквозь и сразу невзлюбил Велимира, хотя родители пытались убедить Тьяну, что так проявляется дедова ревность. Мол, привык, что внучка всегда рядом: и старческие бредни выслушает, и в огороде поможет. Рассказывать о долгах родители в итоге не стали, решив, что Горски и так все понимают: когда люди много работают, а ходят в обносках, что-то тут наверняка неладно.

Отогнав воспоминание, Тьяна спросила:

— Кстати, ты знаешь, кто мать Млады и Лики Требух?

— Понятия не имею.

— Настоятельница Девы. Ее зовут Устия.

— Никогда не слышал. – Мару пожал одним плечом.

Тьяна тихо фыркнула: ох уж это пренебрежение к Деве. Она и сама не питала теплых чувств к бывшей академии, но считала, что имеет на это право: все-таки училась там и видела многие процессы изнутри.

У Тьяны мелькнула смутная мысль о настоятельнице, что-то беспокойное и неуловимое, но Мару коснулся ее руки, и внимание переключилось. Неожиданно Тьяна поняла, что они опять стоят близко-близко друг к другу, хотя пару минут назад он был у двери, а она – у лестницы. Как так получилось? Медович, похоже, поймал себя на той же мысли.

— Иди спать, – мягко, но настойчиво повторил он.

— А ты? Пойдешь? – Голос звучал неправильно, призывно, и Тьяна спешно уточнила: – Я имею в виду к себе. В Склеп.

— Нет, Островски. – Мару не стал раскрывать, куда направляется, и лишь добавил с легкой улыбкой: – Посплю, когда разберемся с твоим ядом.

— А с заговором? – еле слышно спросила Тьяна.

— Это может подождать. «Любомор», бар, сон, потом заговор. Порядок такой. – Окинув ее взглядом, он вышел под дождь.

Постояв в прихожей какое-то время, Тьяна повернула к лестнице. Мару прав: ей действительно надо поспать. Наверху скрипнула ступенька и раздались торопливые шаги. Собрав последние силы, Тьяна метнулась на второй этаж – и увидела Рогоз. Та почти нырнула за дверь комнаты, но не тут-то было. Тьяна стиснула ее запястье и дернула на себя. К чести эраклейки, та не закричала. Лишь по-змеиному зашипела.