Книга Академия ядов, страница 136 – Елена Станиславская

— Как подействовал яд?

— Мне привиделось… – Она замялась.

— Что?

«Ты, нож и то, что у нас нет другого выхода». Тьяна поняла, что не может озвучить это, и выбрала привычный путь полуправды.

— Смерть Огния. То, как он умирает от яда. – Она содрогнулась, вспомнив оба раза: и в видении, и в реальности. – Он утверждал, что его бесун вызывает пророческие сны, но я не уверена в этом. Да, я что-то видела, но все можно объяснить совпадением или игрой разума. Единственное, что точно, – Огний не смог избавить состав от действия карвинскии. Он ошибся. При варке или заговоре – уже неважно.

— А тебя его бесун не отравил из-за «Любомора», – кивнул Медович. – Яд считает тебя своей.

— Я ему не принадлежу, – отрезала Тьяна.

— Знаю. И он тебя не получит.

«Ты должна убить меня. Это единственный выход», – эхом прозвучало в голове. Тьяна едва удержалась от того, чтобы скрипнуть зубами. Она не могла допустить и мысли, что первая часть видения была пророческой.

Забежав в Погреб, Мару и Тьяна остановились в прихожей и посмотрели друг на друга. Она осторожно тронула его за предплечье:

— Как рука?

— Ты зря рисковала. – Медович ушел от ответа. – Огний в их секте был пятым колесом. Или мешком для отработки ударов. Возможно, он что-то знал, но меньше остальных.

— Как твоя рука? – настойчиво повторила Тьяна.

— Мм. – Капли дождя блестели на меди волос. – Если скажу правду, ты на меня накинешься, а нам надо поспать.

— Что ты имеешь в виду? – Тьяна наморщила лоб.

— Когда я рассказал историю о Ясене, – у Мару дрогнули уголки губ, – ты от жалости бросилась меня целовать.

Тьянины щеки вспыхнули. Она с притворным возмущением пихнула Медовича в грудь, но он не отступил ни на пядь.

— Боюсь, – продолжил Мару, – если я признаюсь, что рука болит, ты опять не сдержишься. – Он качнул головой и наклонился к Тьяне. – А она болит.

— Я не буду тебя целовать. – Она фыркнула и закатила глаза, пытаясь скрыть смущение и трепет. – А еще я совершенно точно на тебя не бросалась. Ты вообще первый начал. Сказал, что собираешься влюбиться в меня. Потом разделся и лег ко мне в постель. И я уж молчу о том, что ты сделал, когда мы сбежали из поселения.

— А что я сделал?

— Не притворяйся.

— Кажется, было как-то так?

Глядя Тьяне в глаза, он опустился на одно колено, приподнял край мантии и провел пальцами по ее ногам – как тогда, в парке. Порывисто вдохнув, Тьяна замотала головой и прошептала:

— Нас могут увидеть.

Она старалась звучать сердито, но не получалось.

— Сейчас три часа ночи. Это – во-первых. А во-вторых, если увидят – что с того? Я не собираюсь скрывать наши отношения. Да, это может быть не вполне безопасно для тебя, – он чуть нахмурил брови, – но я не могу иначе. Не могу и не хочу.

«Отношения. Он не собирается скрывать наши отношения», – мысленно повторила Тьяна, чтобы как-то уложить сказанное в голове. Слова Медовича звучали искренне и отзывались теплом в душе, но в то же время выдавали его недальновидность. Он не брал в расчет, что Тьяна – девушка, у которой совсем недавно умер жених. К тому же на ее имени уже лежала тень: Вэл, похоже, многим успел рассказать о той злосчастной ночи.

Если допустить, что они с Мару благополучно разберутся с «Любомором», как дальше сложится их жизнь? Никто не знал. Они могли расстаться, и тогда он будет просто «свободным юношей», а она – «той, кто встречалась сначала с Горски, а потом с Медовичем». Тьяна почувствовала, как по лицу пробежала тень.