Книга Академия «Чёрный тюльпан», страница 49 – Елизавета Мальчикова

— Нет, это… Это не я. Я молчала. — Ворона вжалась в стену, пытаясь слиться с ней воедино, но конвоир уже нависал над ней. Лунное свечение заискрилось в недрах его капюшона, и ведьма не смогла отвести от него взгляд. В чёрных глазах отражались серебряные искры, и всё тело женщины затряслось в порывистых конвульсиях.

— Хватит! — Выкрикнул Егор.

Существо медленно развернулось и направилось в его камеру, а тело ведьмы лишь спазматически стекло на пол.

Конвоир угрожающе навис над Егором, но тёмный маг встал, крепко держась на ногах, с достоинством принимая удар. Серебряное свечение заискрилось с новой силой, но внезапно потухло, и существо отпрянуло. Железная решётка отворилась, и конвоир двинулся в коридор, будто по чьему — то невидимому приказу. Егор решительно последовал за ним.

С каждым новым шагом просторный коридор превращался в узкие ходы, которые вели всё выше и выше. На самом верху расположилась допросная, она же обитель Инквизитора.

Дверь распахнулась, и существа в красных мантиях исчезли.

Егор сделал шаг внутрь: в середине комнаты стоял стул, чьи железные подлокотники были усыпаны рунами, которые слабо пульсировали, ожидая нового преступника. У окна стояла тёмная мужская фигура в чёрном тяжёлом плаще. В волосах цвета тёмного агата, виднелись прямые линии седины.

— Не ожидал я тебя здесь увидеть, — не оборачиваясь, протянул Инквизитор.

— Мне нужна твоя помощь, отец. — Егор прошёл к окну, и их плечи сравнялись, но Инквизитор резко отпрянул, будто обжигаясь. На одном глазу Инквизитора зрачок казался шире, он будто не успевал подстраиваться под свет, из — за чего взгляд казался раскосым и диким. Радужка местами поблёкла, и теперь левый глаз стал бледно — янтарным, совсем не как живой — карий. Поговаривали, что Инквизитор родился в ночь, когда солнце замирало на краю неба, и потому его взгляд увидел то, что скрыто от других, но знания наказуемы. Так Великая богиня Морена предопределила его судьбу — судия, потомок, служитель Фемиды, тот, кто слышит разговоры ветров над древними капищами.

В углах засветились густо — фиолетовые аметисты, копируя настроение хозяина.

— Как смеешь ты просить у меня помощи? — Голос Инквизитора был насквозь пропитан желчью.

— Забудь всё, что было между нами, я прошу помощи у Инквизитора, а не у отца.

Рука в чёрной перчатке сжала серебряную голову волка на трости сильнее, но в глазах читался лишь холод.

— В академии творится полнейший хаос: Аделаида выкачивает из детей магическую энергию по своей собственной прихоти; издевается над мавками без суда только лишь ради, удовольствия; архимаг бездействует, спуская ей с рук всё новые и новые бесчинства.

— Плевать я хотел на вашу академию. — Спокойным тоном ответил Инквизитор, и его каменное лицо не выражало абсолютно ничего, — у меня с десяток не раскрытых дел, и сотни осужденных, которые с каждым днём ухитряются придумать очередной план побега. Теперь — вон! — Дверь открылась, и фигура в красной мантии уже поджидала Егора.

— События принимают уже совсем иные масштабы — речь о твоей тёмной репутации справедливого Инквизитора, нарушается сам уклад магического мира, — Егор почувствовал давление на разум, но всё равно продолжил, — опора почитания и подчинения ордену рушится у всех на глазах, а значит: ведьмы снова могут творить своё колдовство беспрепятственно; некроманты воскресят умерших; упыри сожрут твой совет к чертям собачьим, а ты это допустишь, Инквизитор?