Книга Академия «Чёрный тюльпан», страница 50 – Елизавета Мальчикова

На допросную опустилась звенящая тишина. Инквизитор молчал, но взгляд его стал острым, как лезвие.

Егора скрутило от внезапного и невыносимого удара по голове, казалось, глаза выкатятся из орбит.

— Гори в аду, отец! — Прорычал он, и покинул обитель своего отца.

Больше не в силах удерживать кислый ком внутри, желудок Егора изверг содержимое прямо на каменный пол в коридоре. Конвоир будто и, не заметив этого, продолжил плавно приближаться к камере.

— Свидание не удалось, я полагаю? — Ворона всё ещё сидела на полу, пальцы на одной руке до сих пор судорожно подрагивали. — Ничего, дорогой скоро и тебя закл…

По невидимому приказу Инквизитора, пламя факелов погасло, и на тюрьму опустилась темнота, проглядывалось только мерцание рун, да смрадное свечение глаз некоторых осужденных.

* * *

Кожица на некогда красивом красном яблоке уже начала темнеть, Лиля коснулась его прохладной шкурки, и желудок мгновенно дал о себе знать. Сегодня к ней никто не приходил, а может, ещё было вчера? Девушка поднесла плод к губам и надкусила. Сок больно коснулся потрескавшихся губ, но до чего приятно было почувствовать на языке вкус хоть какой — то еды.

Лиля жадно сделала ещё один укус, и только сейчас обратила внимание на девочку с розовыми волосами, которая неподвижно сидела в углу, подобрав колени.

— Ты живая? — Тихо спросила Лиля, но девочка и не шелохнулась на её зов.

Лиля медленно подошла к девочке, и села рядом.

— Вот. Съешь. Я, правда, уже надку…

Одним резким движением девочка выбила яблоко из рук Лили: — не ешь это.

Лиля моргнула и потёрла глаза, теперь она видела настоящую суть плода — гниение и разложение от отравы настигло его.

Девушка быстро собрала во рту остатки яблока и выплюнула прямо себе под ноги, но голова внезапно закружилась, и вдруг стало всё неважным: где она находилась, найдут ли её, убьют ли…

Весь этот зал сузился до единственной пульсирующей точки внутри Лили, она нашарила руку своей соседки по несчастью, и из последних сил сжала её ладонь.

Ден легонько притянул Елизавету к себе, и её голова оказывается у него на груди. Воздух становится тяжёлым, живым и почти осязаемым. В неподвижном пространстве заискрились очертания скал — грубые, узловатые. Ден будто рисовал их невидимым карандашом. На скалы обрушивается золотая волна, оставляя крупные борозды. Она бросается на камень, разбиваясь на мириады брызг, пытаясь стереть рисунок с лица земли. Татуировка на руке Дена искрится золотым свечением. Пальцами Елизавета дотрагивается до изображения медвежьей морды.

Воспоминание обожгло разум, и он запомнит это прикосновение навсегда.

Ден сжал ладонь Елизаветы сильнее, лишь изредка оглядываясь, делая над собой усилие — не податься порыву и сбежать вместе с ней, только вдвоём. Елизавета едва коснулась каменной стены тоннеля и прикрыла глаза, пытаясь мысленным взором разглядеть хоть что-то. Но в голову тут же ударили тысячи магических мечей — это были энергии разных стихий. Их было больше сотни, они наслаивались друг на друга плотной пеленой.

— Перестань, ты делаешь только хуже себе.

Девушка попыталась вырваться, но хватка Дениса оказалась сильной. — Я чувствую, как ты пытаешься разглядеть место, куда мы идём. Но Елизавета, остановись.