Книга Академия «Чёрный тюльпан», страница 48 – Елизавета Мальчикова

Егор почувствовал едва ощутимое прикосновение к своему разуму, и поднял голову: на него уставилась бездонная пустота из — под капюшона; смотря в недры которой, казалось, ты стоишь на краю пропасти, ноги подкашиваются, а тело неумолимо жаждет прыжка.

Егор встал, и конвоир проследил за каждым его движением невидимым взглядом.

Подозреваемый вместе со своим конвоем спустились вниз по склону, и взору открылись верховья реки Вишеры.

Существо в красной мантии опустилось в воду, за ним второе, река пошла пузырями, и водный поток раскололся перед ними, создавая узкий проход. Егор наступил на гальки, снова чувствуя магическое давление, ускорил шаг. Когда они скрылись в глубинах вод, тропинка исчезла, будто её никогда здесь и не было.

В нос ударил запах сырости, озона и холодной пыли.

Над просторным коридором уходили далеко под горизонт нескончаемые секции с камерами для осужденных. Егор поднял голову и к металлической решётке подошёл огромный волк, обнажая хищный оскал. На стыках кирпичей мерцали тонкие линии рун, волк слишком резко пошевелил хвостом, и руны засветились ещё ярче, а по огромному телу волка прошлась волна магического тока.

— Зародыш, добро пожаловать в семью! — Процедила сквозь зубы женщина с угольными глазами, её тёмные вьющиеся волосы волочились по грязному полу камеры, а на груди красовалась печать. Всё её тело было усыпано чёрными узорами, временами они подрагивали, будто жили отдельно от хозяйки. Она весело расхохоталась, словно это была самая смешная шутка на свете.

На другой стороне показалось тело огромной птицы, но стоило Егору сделать несколько шагов, как за решёткой восседала сама Гамаюн, чуть раскрывая крылья. На лице прекрасной девы больше не было губ, да и самого рта — приговоры здесь суровы, но справедливы.

Конвоиры остановились у массивной металлической решётки. Раздался омерзительный скрежет, и Егор вошёл внутрь своей камеры.

— Мне нужна аудиенция с Инквизитором. — Бросил он через плечо, но когда оглянулся, существа растворились в воздухе.

— Каким красавцем ты стал. — Женщина с тёмными волосами подошла вплотную к решёткам, её глаза хаотично бегали по секциям тюрьмы.

Егор не среагировал, а спокойно сел на пыльную шконку.

— Я знала, что ты окажешься здесь, мой дорогой, материнское сердце всё чувствует. — Женщина судорожно кивнула сама себе, и обнажила гнилые зубы.

— Так, ты действительно жена инквизитора, Ворона? — Всполошился лютоволк, и стал пристально вглядываться в лицо Егора.

— Да, вонючая ты псина, а это мой прекрасный мальчик.

Егор покачал головой: — нет у меня матери, — сухо проговорил он.

— Парень так не считает, значит, ты мерзкая лгунья, Ворона? — Подначивал ведьму волк.

— Лгунья!

— Ворона, мерзкая лгунья!

— Лгунья, лгунья!

Гомон из сокамерников начал скандировать разными голосами, забились металлические кружки о решётки, послышался глухой топот из каждой камеры.

— Заткнитесь, черви! — Ощетинилась Ворона, я его мамочка, но мне стоило вырезать его язык за такие слова.

Безумный и раскатистый гогот прошёлся над коридором тюрьмы, но разом стих, потому что в центре коридора оказался один из конвоиров. Призрачная фигура медленно подплывала прямо к камере ведьмы, она конвульсивно замотала головой, и медленно пятилась к стене.