Книга Гонец в преисподнюю, страница 74 – Генри Лайон Олди

— Вычеркни последние слова.

Конец допроса. Протокол отправляется в архив.

— Прошу прощения, — сказал я самым любезным тоном, на какой был способен. — Меньше всего я хотел прерывать вашу приятную встречу. Мужчины — грубые существа, знаете ли!

Они ждали продолжения. Видимо, в тоне всё-таки не хватало любезности. Вдобавок я забыл оставить плети у входа, на стойке для оружия. Так и вошёл с плетями в гостиную, к четырём женщинам, словно хотел отхлестать их, как адский демон — закоренелых грешниц.

Что обо мне подумают?

Вид мой ясно говорил, что мне плевать, что обо мне подумают, и плети я оставил за поясом не просто так.

— Нам надо поговорить, Ифа-сан, — закончил я.

— Наедине? — уточнила госпожа Ифа.

С глазу на глаз? Нет, пусть и Ран слышит.

— Можно и здесь, при всех.

Госпожа Тэра захлопала ресницами:

— Неужели это не тайна?! Пустяк, да? Как жаль!

— Это не пустяк. Но это и не тайна.

Каори просияла. При ней будут говорить о важном!

Ран помрачнела. За прошедшие годы она неплохо изучила меня.

— Вот уже два месяца этот, как вы изволили выразиться, пустяк видит весь город, — продолжил я. — Хорошенькая тайна! Ваши громилы изо дня в день таскаются за мной по улицам Нахи. Куда я ни пойду, там и они! Пристрастили моего слугу к курению; кричат на зевак, отчего зевак становится ещё больше. И так уже третий месяц! Госпожа Ифа потупила взор:

— Мы просили их быть незаметными.

— Они старались, — добавила госпожа Тэра. — Уверяю вас, они очень старались.

Я театрально всплеснул руками:

— Если это называется «быть незаметными», тогда я и не знаю, что такое «настырность»! Я иду по делам, служебным или частным, и всегда — в сопровождении двух-трех громил, а вскоре и целой толпы. Ваши мальчики, гори они огнём! Да они у меня в печёнках сидят, ваши мальчики!

— Действительно, — задумчиво протянула моя жена. — Удивительная настойчивость! Неужели это угроза? Какой-то непозволительный намёк?

Ничего не изменилось. Ран по-прежнему вдыхала аромат чая, хотя чай остыл и запах стал неуловим для самого острого обоняния. Но взгляд её упёрся в госпожу Ифу, и Ран прищурила левый глаз, будто целилась в хозяйку дома из ружья.

— Как вы могли подумать! — воскликнула госпожа Ифа.

— Да, это угроза, — произнесла госпожа Тэра. Очевидное противоречие со словами мачехи потребовало от неё продолжения:

— Угроза нам, Рэйден-сан. Мы, слабые женщины, пытаемся обезопасить себя в бурном море житейских неурядиц. Простите, если доставили вам неудобства!

— Обезопасить себя?

Я поднял бровь.

Нет, не так: сперва я представил, как брови мои стремительно седеют, превращаясь в грозящие бураном снеговые тучи, — и лишь потом позволил левой брови всплыть на лоб. Я знавал одного человека, у кого эта гримаса получалось наилучшим образом, и надеялся, что не посрамил сейчас своего учителя.

— Не гневайтесь! — вскричала госпожа Ифа.

— О, не гневайтесь! — подхватила госпожа Тэра.

И обе ткнулись лбами в пол. Каори тоже ткнулась, на всякий случай.

Ран сидела, как сидела.

— Вы послали громил, чтобы они тайком охраняли меня? — показал я женщинам путь к спасению. — Если так, благодарю, но я не нуждаюсь в такой защите.

— Вас? — удивились женщины. — Нет, Рэйден-сан, вовсе не вас!

Путь к спасению закончился, не начавшись.