Онлайн книга «Бесконечный дом»
|
— Хлебные крошки? — В данном случае маффиновые. Оставим позади себя след из крошек, и если на него наткнемся, свернем в коридор без крошек. — А если выйдем туда, где крошки во всех проходах? — Выберем случайное направление и оставим новый след рядом со старым. Фундаментальное правило – никогда не выбирать дорогу, где уже оставлены два следа. — Фундаментальное правило, да? Это здравый смысл или наука? — Основано на математическом алгоритме, так что, полагаю, наука. Я тебя впечатлила? – Отковырнув от маффина крошку, Хелен бросила ее у наших ног и двинулась в правый коридор. Через несколько ярдов остановилась и обернулась. – Ты идешь или как? Я в темноте не вижу. Я был не так уж уверен в ее так называемом алгоритме, но хоть плохонький план лучше, чем вовсе никакого, так что я сказал: — Да иду я, Гретель, остынь. * * * Десять минут и ряд коридоров спустя мы заблудились окончательно и бесповоротно. — С ума сойти можно! – выдохнула Хелен, воинственно подбоченясь. Мы остановились у очередной развилки. Оба прохода уходили во тьму. В них по-прежнему встречались зеркала, но куда реже, чем раньше. – Насколько далеко могут тянуться эти тоннели? — Те, что под Парижем, тянутся на двести или триста миль. – Я развел руками. — Мы не под Парижем. Мы под Барселоной. И я ни разу не слыхала ни о каких тоннелях под Барселоной, не то что о сотнях миль тоннелей. — Я лишь говорю, что, если размер этих тоннелей составляет хоть частичку длины парижских катакомб, мы можем блуждать не один день. Как бы то ни было, куда больше меня тревожит этот факел. – Я прикинул его на вес. – Навечно его не хватит. А если он погаснет, тут будет хоть глаз выколи. — Что-то тут не сходится, – тряхнула головой Хелен. – С какой стати Изе делать бесконечный лабиринт? — Учитывая, как она назвала свой дом… — Она не направила бы нас в лабиринт, тянущийся на многие мили, с факелом, который может прогореть и оставить в непроглядной темноте. — Именно так она и поступила. — Нет, мы облажались… — Мы еще можем вернуться по маффинным крошкам обратно… — Я имею в виду испытание. Мы облажались в испытании. — Я практически уверен, что нам надо было потолковать с лилипутом. Я осел на пол, привалившись спиной к каменной стене. Сев у стены напротив, Хелен закрыла глаза и запрокинула голову. — Я вымоталась. Разбуди меня, если сообразишь, как нам отсюда выбраться. Малость поломав голову над этим, я не сдвинулся с мертвой точки, так что достал из кармана журнал и писал добрых минут десять, излагая, что мы к тому моменту пережили в «Бесконечном доме», когда Хелен наконец открыла глаза. — Обо мне пишешь? — Писательство – своеобразная терапия. Тебе следовало бы как-нибудь попробовать… Внезапно и ужасающе что-то знакомое трепыхнулось где-то в недрах моего черепа. Я потер середину лба основанием ладони, надеясь на чудо. Небольшие круговые движения толку не дали. Тупая боль уже сфокусировалась до игольной остроты, и я взмолился: «Только не теперь, черт побери. Боже милостивый, не теперь…» Разумеется, молитвы были не более чем оптимистическими упованиями. Они не вытащили Джен из комы. Они не поправили состояние моего рассудка, упавшее ниже плинтуса, когда она скончалась. И уж определенно не предотвратили ни одну из моих мигреней, раскалывавших мой череп изнутри когда им заблагорассудится. Тем не менее я продолжал молиться, потому что мои мигрени далеко не заурядны – они сродни клубку червей, копошащихся прямо в мозгу, червей жгуче-огненных, и каждый отчаянно рвется на волю. |