Книга Бесконечный дом, страница 27 – Джереми Бейтс

Мы уже не в подвале «Бесконечного дома». Слишком уж далеко мы зашли (и забежали), чтобы такое было возможно. Будь мы на земле, наверняка оказались бы уже в добром квартале от дворца.

И вдруг прогулка по району Грасия только сегодня утром – теплое солнце, голубое небо и людская толчея – показалась мне безумно далекой. И зачем только я позволил Хелен подбить меня на эту дурацкую игру? Если она и дальше пойдет тем же темпом, нас ждет многочасовая тягомотина.

— Не хочу быть таким явным мозгоклюем, – в конце концов не выдержал я, – но надо тебе знать, что мы уже не в «Бесконечном доме».

— Правда? – саркастически отозвалась Хелен.

— По-моему, его подвал кончился у пролома в стене. Этот тоннель, должно быть, часть старой канализационной системы города.

— Я воды не вижу, а ты?

— Законсервированной канализационной системы, – поправился я. – Сомневаюсь, что Иза стала бы хранить свою драгоценную коллекцию зеркал в тоннелях, которые затопляет после каждого дождя.

— А может, мы в криптах вроде подземелий Парижа.

Я посещал печально известные катакомбы Города Света, когда шел через Париж пару месяцев назад. В галереях, открытых для публики, хранятся тысячи и тысячи берцовых костей и черепов, уложенных вдоль стен штабелями. Увидеть такую уйму бренных останков – опыт довольно тяжелый и заставляющий призадуматься, но в то же время и познавательный. Аудиогид излагал историю и происхождение оссуария^[16], и теперь я поведал Хелен:

— Прежде чем стать братской могилой, катакомбы были тоннелями каменоломен.

— В отличие от остальных людей, французы кладбищ не любят?

— Их кладбища были переполнены. Людей хоронили одного поверх другого в мелких могилах. Порой гроза могла вымыть трупы на поверхность.

— Круто.

— Круто?!

— На скверный лад…

— Поэтому кладбища были упразднены. Миллионы тел откапывали – всегда в глухую полночь, чтобы не шокировать публику – и складывали в старые каменоломни.

— А кто сложил из них эти декоративные панно?

— Городские власти сочли, что это может способствовать туризму.

— Люди просто омерзительны. Кому захочется любоваться грудами костей?

— И это говорит девица, участвующая в состязании в заколдованном доме…

— Испытании, Джо. Если б Иза тебя слышала, она была бы вне себя. А я участвую только ради денег, вот и все.

Тут мне в голову пришла мысль.

— Когда фашисты взяли Париж, то пользовались катакомбами, чтобы передвигаться по городу. Может, это и натолкнуло Изу на идею привлечь фашистского актера?

— Можно о нем не говорить? – Хелен оглянулась через плечо на могильную тьму позади. – У меня от него до сих пор мурашки.

Когда мы вышли к очередному перекрестку, я поинтересовался:

— Какой же из тоннелей тебе по душе?

— Мы заблудимся, – хмыкнула Хелен.

— По-моему, мы уже заблудились. Это настоящий лабиринт.

— Эй, а если это и есть испытание? – воспрянула она.

— Лабиринт?

— Может, второго чертога нет, – кивнула она. – Может, мы уже в нем…

— Мне пора начать касаться ладонью стены?

— Если тебе так больше нравится, Джо.

— Но ведь именно так ищут выход из лабиринта, разве нет? Надо все время вести рукой по одной и той же стене, пока не выйдешь.

— Детский лепет. Единственный гарантированный способ найти выход из лабиринта проверен временем. – Отдав мне факел, она открыла свою черную сумочку и достала коричневый бумажный пакет «Старбакс» с недоеденным маффином с голубикой.