Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 86 – Pauline Lents

Готье тем временем даже не смотрел на неё. Бокал лениво вращался между его пальцами; вино медленно скользило по стеклу, ловя свет из высокого окна. Казалось, его куда больше занимала игра света в рубиновом напитке, чем женщина напротив.

Жар неожиданно поднялся изнутри. Сначала лёгкий, почти незаметный — затем навязчивый. Вивьен почувствовала, как под воротом платья становится душно. Она осторожно повела плечами, будто просто устраиваясь удобнее, затем подняла руку и начала медленно разминать шею.

— Видите ли… — начала она мягче, стараясь удержать прежний светский тон, хотя слова вдруг начали ложиться неровно. — Моя родственница порой отличается… чрезмерным усердием в распоряжениях. Её указания, её наставления… временами способны утомить даже самых терпеливых.

Она тихо усмехнулась, будто и сама находила в этом некоторое забавное преувеличение, однако пальцы её всё ещё медленно растирали шею, и это движение уже незаметно перешло на плечи.

— Иногда, признаюсь, её приказы вызывают почти непреодолимое желание… избавиться от источника этих приказов, — произнесла она с нарочитой лёгкостью, стараясь придать словам оттенок светской иронии.

Фраза прозвучала слишком прямо. На долю секунды она замерла, и холодная мысль вспыхнула в голове с неприятной ясностью: сказанное оказалось правдой, которую она ни при каких обстоятельствах не собиралась произносить вслух. Однако лицо её уже снова сложилось в прежнюю вежливую маску.

— Разумеется, это всего лишь фигура речи, — добавила она почти небрежно, словно всё происходящее укладывалось в заранее продуманную игру. — Вы ведь понимаете, как утомительны бывают некоторые родственники.

Готье по‑прежнему не поднимал на неё глаз. Бокал неторопливо вращался между его пальцами; вино медленно стекало по стеклу, оставляя тёмные следы на стенках. Он будто прислушивался не к словам Вивьен, а к тихому движению жидкости в бокале.

— Какая занимательная откровенность, — произнёс он наконец почти рассеянно, продолжая наблюдать за вином. — Признаться, я и сам не первую сотню лет мечтаю избавиться от этого источника приказов.

Она нахмурилась и несколько секунд молча смотрела на него, пытаясь понять, шутка ли это, насмешка или нечто иное; только потом Вивьен чуть подалась вперёд.

— Простите… — произнесла она осторожно, всматриваясь в него внимательнее. — Не первую сотню лет?

Бокал тихо коснулся стола. Он поставил его без спешки, будто завершил маленький эксперимент, затем медленно сложил руки перед собой. Взгляд его наконец остановился на ней — внимательный, холодный, почти лениво изучающий.

— Скажите лучше, — произнёс он негромко, чуть наклоняя голову, — какие мотивы преследует Шион?

Вопрос прозвучал спокойно, однако в этой спокойной простоте скрывалось что‑то опасное. Ответ вырвался у неё слишком быстро, будто слова ждали лишь малейшего толчка.

— У неё всё завязано на пророчестве, — затараторила Вивьен, и голос её сам начал набирать скорость. — На перерождении жрицы. Она уверена, что всё вращается вокруг этого. Она знает, что Люси — ошибка… потому и позволила её выкрасть. Всё её внимание изначально было сосредоточено на Паулин.

Слова продолжали выходить сами, быстрее, чем она успевала их обдумывать, и только когда в комнате повисла слишком плотная, почти тяжёлая тишина, Вивьен вдруг поняла, что именно сказала. Тело её словно застыло; мысль ударила холодно и резко, и в тот же миг она оцепенела.