Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 64 – Pauline Lents

— В таком случае формат обсуждения придётся пересмотреть, — произнесла она тихо; взгляд стал точным, почти расчётным. — Переписка, встречи, согласованные позиции, зафиксированные не только устно, образуют достаточный объём подтверждений. Этого достаточно, чтобы заинтересовать Альвескардов. Передача материалов изменит расстановку сил. Последствия коснутся твоего положения.

Воздух в кабинете уплотнился; ладонь он отдёрнул от стола резче, чем намеревался, побелевшие суставы выдали вспышку гнева раньше голоса.

— Это попытка давления? — спросил он ниже обычного; ярость прорезала интонацию, больше не скрываясь под расчётом. — Что произойдёт, если твоя конструкция вокруг жрицы окажется пустой? Если расчёт не подтвердится и вся схема рассыплется?

Пауза не затянулась; равновесие она удержала без усилия, лишь чуть сместив вес, и в этом спокойствии Шион не было ни сомнения, ни оправдания.

— Альтернатива уже была проверена, — произнесла она жёстко; взгляд остался прямым, без тени колебания. — Люси изъяли. Ничего не изменилось. Проявления не последовало. Следовательно, не она.

Он не перебил; лишь напряжение в его лице стало заметнее.

— Тем не менее Готье не свернул линию, — продолжила она ровно; голос стал суше. — Он продолжает действовать. Без основания шагов он не делает. Значит, знает больше, чем показывает.

Тишина легла между словами; дыхание её осталось спокойным.

— Если после изъятия Люси не произошло сдвига, источник находится в другой точке, — добавила она, не повышая тона. — Именно поэтому ставка делается на пророчество.

Дыхание её осталось ровным; голос не поднялся ни на полтона.

— Если расчёт не подтвердится, будет применена процедура дистанцирования, — произнесла она без колебания. — Инициатива будет обозначена как моя. Ошибка — как моя. Иллюзия — как моя. Дом сохранит целостность. Ты выйдешь из ситуации без прямых потерь.

Тишина после этих слов стала плотной и почти материальной; в глубине перекрытий вновь хрустнула древесина, словно фиксируя предложенную схему.

Резким движением он оттолкнул стул; ножки скрипнули по полу, звук вышел грубым и чужим в этом выверенном пространстве. Лицо утратило неподвижность, под кожей проступила сдерживаемая ярость.

— Ты умышленно что‑то скрываешь, — голос его поднялся впервые; спокойствие сорвалось, оставив прямую агрессию. — Я не идиот, чтобы не замечать очевидного. На балу у короля ты говорила с Лирхтом так, что суть понимали только вы двое. Формулировки были безобидны, подтекст — закрыт. Я стоял рядом и видел, как из разговора меня исключили.

Шаг он сделал ближе; дыхание стало тяжёлым.

— Связь с домом Альвескард не ограничивается политикой, — произнёс он уже тише, но ярость не исчезла, лишь стала плотнее. — Между вами есть нечто, о чём мне не сообщают. Пророчество удобно прикрывает личный интерес. Ты ведёшь игру, в которой я не вижу всей доски.

Его ярость не отпускала её ни на мгновение.

— Если рассчитываешь использовать меня вслепую, просчиталась, — произнёс он глухо; челюсть сжалась так, что на скуле обозначилась жёсткая тень.

Шаг назад был сделан неторопливо; дистанция между ними восстановилась так же хладнокровно, как и прежняя расстановка сил. Взгляд Шион оставался ровным, почти удовлетворённым, словно вспышка ярости подтвердила её расчёт.