Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 410 – Pauline Lents

В очередной раз, устроившись с Миорель у себя в покоях, Паулин неспешно покачивала её на руках и что-то тихо бормотала, пока внизу живота вдруг не стянуло так резко, что она замолчала на полуслове. Ладонь тут же легла на живот; следом по ногам разлилось тепло, и она застыла, растерянно моргнув. Гертруда поняла быстрее. Подошла, без лишних слов забрала ребёнка, уложила в колыбель и уже на ходу бросила, чтобы Паулин никуда не вставала, после чего поспешно вышла звать помощь.

Оставшись одна, та осторожно улеглась на кровать, подтянула подушку повыше и провела ладонью по округлившемуся животу, прислушиваясь к новой волне боли.

— Ну вот, — пробормотала Паулин, поглаживая натянувшуюся кожу. — Значит, всё-таки сегодня.

Помощь собралась быстро: в покоях появились повитухи, принесли воду, чистое бельё и всё необходимое, а рядом с кроватью почти сразу оказался Лирхт. Он не отходил от неё ни на шаг, держал за руку, позволял сжимать пальцы до боли и время от времени наклонялся, целуя то висок, то лоб, пока Паулин пережидала очередную схватку. Готье и Шион держались чуть поодаль, но следили за происходящим с таким вниманием, будто собирались вмешаться при первом же осложнении.

Всё прошло куда легче и быстрее, чем ожидали. Крики не успели смениться изнеможением, повитухи ещё переговаривались между собой, когда комнату уже прорезал первый младенческий плач. Паулин обессиленно откинулась на подушки, а вскоре ей передали завёрнутого в чистую ткань мальчика. Она сразу прижала его к груди, осторожно провела пальцем по крошечной щеке и долго смотрела на него с тихим, неверящим счастьем, словно всё остальное в комнате на время перестало существовать.

— Элизиар, — тихо произнесла она.

— Элизиар? — Лирхт повернулся к ней с явным удивлением, и этого оказалось достаточно, чтобы она тут же подняла на него подозрительно злой взгляд.

— Да, Элизиар, — отрезала Паулин, чуть крепче придерживая ребёнка. — Ты, видимо, забыл, как прекрасно справился с именем дочери без моего участия. Так что теперь, будь добр, не лезь.

Тяжёлый выдох выдал всё, что он предпочёл не произносить вслух. Лирхт только качнул головой, примиряясь с неизбежным, и протянул руки.

— Ладно. Давай его сюда.

Паулин осторожно передала ребёнка. Он принял мальчика неожиданно бережно, сразу поддержал голову ладонью и устроил ближе к груди. Стоило Элизиару шевельнуться в его руках, как жёсткость с лица Лирхта сошла сама собой; уголки губ приподнялись, и он начал тихо покачивать сына, уже не скрывая редкой, почти мальчишеской улыбки.

7

После рождения Элизиара прошла неделя. Эти дни почти целиком растворились в детской: кормления, короткий сон, Эстер, бесконечные попытки привыкнуть к тому, что теперь детей двое. В доме впервые за долгое время стояло относительное спокойствие, и Паулин цеплялась за него с неожиданной жадностью, будто могла растянуть эту передышку ещё хотя бы ненадолго.

К вечеру она устроилась с Эстер на кровати, придерживая девочку одной рукой, а другой раскрыла старую повесть в тяжёлом переплёте. Смысла слов Эстер, разумеется, почти не понимала, зато внимательно слушала голос матери, время от времени хваталась за край страницы и что-то лепетала в ответ. Паулин читала ей скорее ради самого этого спокойного ритуала, пока на середине очередного абзаца голос не стал тише, а взгляд не задержался на строках, перестав их воспринимать.