Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 413 – Pauline Lents

— Verdammt noch mal![2] — вырвалось уже по-немецки, прежде чем он успел себя остановить. — Diese verdammte Frau…[3]

Пальцы стиснули край столешницы, челюсть заходила от ярости. На Шион он даже не посмотрел; немецкий сам прорвался наружу там, где обычных слов уже не хватало.

Не теряя ни секунды, он вскинул ладонь и разорвал перед собой пространство. Тёмный проход раскрылся прямо посреди кабинета, и Лирхт шагнул внутрь сразу, даже не обернувшись.

Следом раздался быстрый шорох движения. Шион сорвалась с места и успела проскользнуть внутрь в тот момент, когда края начали сходиться.

К этому времени они уже стояли в Зале Костей перед возвышением: Паулин в жреческом одеянии, Готье рядом, чуть позади. У трона находилась Элара, всё ещё под надзором Мордрагона; сам он смотрел на пришедших сверху вниз со спокойствием.

— Значит, всё-таки решилась, кошечка? — произнёс он, задержав взгляд на Паулин. — Деток не жалко? Вдруг останутся без матери.

— Замолчи, Мордрагон. Ты обещал мне, помнишь? — ответила она низким и злым голосом. — Не смей сейчас играть с моими чувствами.

Короткое «угу» прозвучало рассеянно. Мордрагон кивнул, опустил взгляд и прошёлся ногтем по глазнице черепа, врезанного в подлокотник, словно разговор касался чего-то гораздо менее занимательного.

— Ты ведь знаешь, милая, что после того, как Элара оказалась у меня, а не у них, эти старые крысы всерьёз собирались явиться в человеческий мир? — уголок его рта дёрнулся. — Передумали только потому, что не были уверены, позволю ли я им вернуться обратно целыми. Праевидус же и вовсе пришёл ко мне лично. Просил, чтобы я образумил тебя, убедил забыть прежние обиды, жить тихо и поверить его клятвам, что отныне Синклит тебя не тронет. — Мордрагон рассмеялся, покачав головой. — До чего же жалкое было зрелище. Он дошёл до того, что пригрозил: если я не стану на тебя влиять, пойдёт просить помощи у остальных Владык. Мне стало любопытно, и я избавил беднягу от хлопот, поговорив с каждым сам. Как выяснилось, им всем совершенно насрать. Общий смысл ответа свёлся примерно к следующему: если вы перебьёте нынешний Синклит, соберём новый.

— Так и? — Паулин вскинула бровь, уже заметно теряя терпение. — Ты поможешь?

С трона послышался театральный вздох, будто она только что самым бесцеремонным образом испортила ему удовольствие.

— Вот так сразу? — протянул он с ленивым укором. — А я-то думал, мы сперва немного пообщаемся, как приличные свёкр и невестка. Очень мило, по-семейному. Кто знает, кошечка, представится ли нам потом ещё такая возможность?

— Ты серьёзно? Это обязательно сейчас?

Она тяжело выдохнула не дождавшись ответа, закатила глаза и позволила телу измениться: жреческое одеяние опало на камень светлой грудой, а из складок ткани выбралась небольшая кошка. Недовольно дёрнув хвостом, Паулин прошла к трону, перебирая лапами с таким видом, будто вся затея глубоко оскорбляла её достоинство, затем запрыгнула Мордрагону на колени, свернулась там и замурлыкала. Даже мурчание выходило сердитым.

Портал раскрылся у дальней стены, и Лирхт вышел из него первым, Шион следом. Одного взгляда на сброшенное у трона жреческое одеяние и кошку на коленях отца хватило, чтобы лицо у него перекосило от ярости.

— Ты вообще понимаешь, что творишь?! — рявкнул он, шагнув вперёд. — Неделя, Паулин. Прошла всего неделя с рождения Элизиара, а ты уже решила отправиться туда, откуда можешь не вернуться. У тебя двое детей дома. Двое! Ты хоть на секунду подумала, что с ними будет, если тебя не станет? Неужели твоя месть важнее всего остального? Немедленно одумайся и прекрати этот бред, пока ещё есть возможность!