Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 415 – Pauline Lents

Когда проход сомкнулся и зал окончательно опустел, Элара всё ещё сидела у подножия трона, прислушиваясь к тишине. Потом опустила взгляд на тёмный ошейник, провела по нему пальцами и невесело усмехнулась.

— Раз уж всё окончательно обернулось дерьмом, — пробормотала она, раскрывая ладонь, — внесу хотя бы свою лепту.

Над кожей вспыхнула белая сфера, небольшая, но плотная, с ровным холодным свечением. Элара подняла руку выше; свет отделился от пальцев, задержался под сводами, а затем растворился, словно его втянуло само пространство. Она проследила за исчезновением и откинула голову, глядя в потолок.

— Ты сразу поймёшь, чьё это, когда оно будет использовано, — произнесла она уже тише. — И на казнь я явлюсь с удовольствием.

Разговор в зале Синклита шёл вполголоса. Праевидус склонился над разложенными перед ним свитками, выслушивая одного из советников, когда прямо над столом вспыхнула белая сфера. Реплика оборвалась на полуслове. Он поднял глаза, и выражение лица изменилось сразу: источник силы был слишком знаком, чтобы перепутать его с чем-либо ещё.

Рука метнулась вперёд раньше, чем кто-то успел спросить. Стоило пальцам сомкнуться вокруг света, как сфера растворилась и белая сила хлынула внутрь него, разом наполняя тело чужим предупреждением. Праевидус резко поднялся из-за стола, оттолкнув кресло назад.

— Началось… — произнёс он уже совсем иным тоном, обводя советников тяжёлым взглядом. — Всем приготовиться! Немедленно!

По залу сразу пошло движение. Один из советников рванулся к защитным знакам на стенах, другой окликнул стражу, кто-то торопливо сгребал со стола свитки, освобождая место. Белёсные линии одна за другой вспыхивали в камне, но завершить построение они не успели: воздух перед возвышением дрогнул и разошёлся тёмным проходом.

Тёмный проход раскрылся раньше, чем последняя защита успела сомкнуться. Первым из него вышел Мордрагон, совершенно невозмутимый, с белой кошкой под мышкой, будто явился не на разбирательство, а на прогулку. Паулин недовольно свесила лапы и дёрнула хвостом. Следом показались Лирхт, Готье и Шион, один мрачнее другого. Праевидус невольно выпрямился, а советники замерли каждый на своём месте, так и не доведя приготовления до конца.

Мордрагон провёл ладонью по кошачьей спине, напоследок почесал Паулин за ухом и опустил её на пол. Та сразу отступила в сторону, всё ещё раздражённо дёргая хвостом.

Он только успел поднять взгляд на возвышение, когда Праевидус резко выставил обе ладони вперёд.

— Не надо, Мордрагон, — произнёс он быстро, не давая тому заговорить. — Я уже сказал тебе: мы признали свои ошибки. Всё это лишнее. Убери её отсюда.

Бровь Мордрагона поползла вверх; он покосился на Паулин, потом снова на Праевидуса.

— Неужели ты настолько боишься кошку?

— Не кошку, — процедил Праевидус, не опуская рук. — Тебя. Если бы не ты, она бы уже давно снова гнила в земле.

Злое рычание сорвалось прежде, чем кто-либо успел отреагировать. Белая кошка выгнулась, и тело стремительно вернулось к человеческому облику; Паулин выпрямилась уже обнажённой. В ладони вспыхнула Ноксилла: тёмные лезвия разошлись между золотых рёбер, и зал одновременно залило двумя несовместимыми излучениями. Праевидус отшатнулся, впервые откровенно потеряв выражение лица. Один из советников сорвался ей навстречу раньше остальных; Паулин рванула вперёд и вспорола ему живот одним движением. Тот рухнул на колени с криком, хватаясь за рану, пока Свет и Тьма Ноксиллы одновременно проходили сквозь тело, заставляя его корчиться от боли.