Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 414 – Pauline Lents

Довольство на лице Мордрагона только усилилось. Не обращая ни малейшего внимания на вспышку сына, он продолжал гладить Паулин по спине, проводя ладонью от головы к хвосту. Потом указательным пальцем описал в воздухе круг.

Кошка недовольно фыркнула, всё-таки перевернулась на спину и приподняла передние лапы, открывая живот. Он тут же принялся чесать мягкую шерсть, совершенно довольный собой. Паулин замурлыкала ещё громче, но смотрела на него снизу вверх с такой чистой ненавистью, будто мысленно уже выбирала место, куда вцепится когтями, как только это семейное унижение закончится.

Не переставая ухмыляться, он подхватил кошку под рёбра и приподнял над коленями, слегка покачивая из стороны в сторону, будто нарочно доводил её до бешенства.

— Кто это у нас тут такой миленький? — протянул Мордрагон с откровенно издевательской ласковостью. — Моя ласковая белая кошечка. Какая прелесть… посмотри только на себя.

В ответ раздалось злое шипение. Паулин дёрнула хвостом и подняла лапу, уже явно собираясь пустить когти ему в лицо, но он лишь приподнял бровь.

— Ну перестань, чудо моё. Ты же не хочешь, чтобы я взял тебя за хвост и швырнул в стену?

Вместо царапин раздалось жалобное мяуканье. Мордрагон тут же изобразил такое умиление, будто перед ним и правда сидело самое безобидное создание во всех мирах, прижал кошку чуть ближе и демонстративно чмокнул в нос.

— Вот и славно, — довольно протянул он, возвращая её к себе на колени.

— Невероятно, — ядовито протянула Элара, наблюдая за ними. — Давно ты стал таким нежным? Я помню, как ты пинал кошек и собак, если они имели несчастье оказаться у тебя под ногами.

— Она исключение, Элара, — произнёс он.

Насмешка на лице Мордрагона понемногу сошла на нет; он ещё раз провёл ладонью по кошачьей спине, потом легко подтолкнул Паулин с колен, давая понять, что игра закончена.

— Ладно, киса, брысь. Пойдём наказывать твоих обидчиков.

Она тут же спрыгнула к подножию трона и прошлась рядом, довольно покачивая хвостом. Поднявшись следом, Мордрагон машинально одёрнул мантию и тут же замер: по тёмной ткани остались белые клочья шерсти. Лицо мгновенно скривилось.

— Грёбаное зверьё, — процедил он, брезгливо стряхивая шерсть. — Почему тебя вообще никто не вычёсывает?

Паулин только ещё сильнее завиляла хвостом, а он продолжил отряхиваться с таким выражением, будто именно это за весь день наконец сумело по-настоящему его оскорбить.

Сделав ещё один шаг к возвышению, Лирхт остановился, будто сам ненавидел уже одно то, что собирался произнести. Плечи напряглись, пальцы сжались, но голос он удержал ровным лишь с большим трудом.

— Отец… прошу тебя, не надо. Я никогда ни о чём тебя не просил. Остановись.

Чуть поодаль Готье нахмурился, однако вмешиваться не стал. Взгляд оставался прикован к отцу и Паулин.

Взгляд Мордрагона скользнул по Лирхту с тем презрением, с каким смотрят на человека, внезапно оказавшегося слабее, чем от него ожидали. Он молча протянул ладонь, и пространство перед ним послушно разошлось тёмным проходом.

Наклонившись, Мордрагон подхватил кошку с пола, устроил под мышкой так буднично, будто брал с собой какую-то особенно шумную вещь, и шагнул внутрь первым.

Стоило Мордрагону скрыться в проходе, как остальные наконец пришли в движение. Первым вперёд рванул Лирхт, за ним сразу Готье, уже без привычной ленцы, а Шион поспешила следом, стараясь не отстать, пока края портала ещё держались открытыми.